Category: семья

Douel's head

«Петербург» (Театр на Васильевском, реж. Д. Хуснияров)

Наши дни, четыре поколения семьи коренных ленинградцев-петербуржцев. Очень узнаваемо прописанные.
Александра Сергеевна — поколение наших бабушек. В детстве пережила блокаду, смерть всех старших, эвакуацию. Неунывающий жизнелюб, человек-энерджайзер и женщина-праздник, в свои немалые годы тщательно следит за собой, всегда хорошо одета и причёсана, даёт внучке советы, как очаровывать мужчин. Безумная пушкинофилка, до недавнего времени работала в музее-квартире Пушкина на Мойке.
Саша — её сын, поколение наших родителей. С одной стороны, довольно жёсткий и суровый отец и дед, немногословный и застёгнутый на все пуговицы. С другой стороны, сохраняет детскую обиду на мать, которая, по его мнению, лето красное пропела, а любви ему недодала. При этом сам не может сказать дочери, что любит её, «я ей свою квартиру подарил», мол, чего ещё надо-то. Идеализирует свою покойную жену и вообще свой брак, ставит его в пример дочери, хотя сам тайком похаживал налево.
Аня — а это мы, сорокалетние девочки в поисках счастья. Рвём жилы на работе, тащим домой тяжёлые авоськи, вечером жарим-парим… а мужики уходят. Потому что рядом с таким вечным подвигом и готовностью к самопожертвованию начинают чувствовать себя говном, не в силах соответствовать. «Ты очень хорошая, правда. Слишком хорошая». А мы роняем слёзы в вино и шепчем: «Но он ведь всё равно меня любит?!»
Федя — сын Ани, около двадцати. Не учится и не работает, занимается то стрит-артом, то хождением по канату между мостами, то ещё какими перформансами. Ищет себя. То ёрничающий клоун, то чуткий и добрый мальчик, который как будто старше и мудрее матери и всё пытается её защитить.
Текст пьесы Юлии Тупикиной отличный, диалоги очень яркие и точные. Все актёры играют великолепно, зал камерный, и в какой-то момент кажется, что это ты не в театре, а в гостях у реальной семьи. Повторюсь, все представители поколений рельефны и узнаваемы, а потом думаешь, что по большому счёту и нет такой уж разницы между поколениями. Мне очень долго, до самого недавнего времени, всё казалось, что я маленькая, а есть какие-то взрослые и старшие. А сейчас уже начинает казаться, что никаких взрослых просто нет. И родители такие же маленькие, как мы, на самом деле. Или такие же большие, не важно.

Vertinsky

«Толстого нет» («Приют комедианта», реж. Д. Хуснияров)

«Своих проблем в жизни хватает, а тут ещё на чужие смотреть…» — сказал один из зрителей на выходе из театра. И да, конечно, тут не без проблем, потому что спектакль о семье Льва Николаевича и его последних днях. Самого Толстого, как явствует из названия, «в кадре» нет, картинка воссоздана по дневникам и воспоминаниям Софьи Андреевны и прочих домочадцев.

Спектакль поставлен как бенефис актрисы Ольги Антоновой (Софья Андреевна), к её юбилею, и играет Антонова просто блестяще, с тончайшей нюансировкой. Очень живая супруга Толстого у неё получилась: героическая женщина, и самодурша немножко, и манипуляторша, но манипуляции эти почти невинны и довольно понятны — кого же не обидит, когда общественное мнение выставляет тебя чуждой искусства простецкой бабой, не понимающей великого мужа и мешающей ему творить.

Что такое быть женой гения, да ещё такого неудобного, который ради идей и их «пиара» готов семью чуть ли не по миру пустить. Что такое быть его детьми и расти в его тени, когда, с одной стороны, любой твой поступок может найти место на страницах папиных рукописей, а с другой, сам ты чувствуешь себя бледной копией отцовских персонажей. Что такое быть потомками графов и содержать имение на самом излёте жизни Российской империи, когда весь этот усадебный быт с самоварами, крахмальными салфеточками и прислугой уже кажется анахронизмом. Вот обо всём об этом пьеса. Об уходящей натуре (и тут символично сыплются откуда-то с колосников на сцену пожелтевшие листья). Мир, по сути, не толстовский, а чеховский. Софья Андреевна — не то Раневская, не то Аркадина. Все ярки и рельефны, все понятны, жить бок о бок с такими людьми решительно невозможно и всех их невозможно жалко.

И ещё: всё очень тонко и интеллигентно сделано, без спорных моментов. Можно пойти с мамами и прочими старшими родственниками. Но и без нафталина при этом.

Douel's head

«Город. Женитьба. Гоголь» (Театр Ленсовета, реж. Ю. Бутусов)


Единственный раз я смотрела раньше «Женитьбу» в Москве, в театре Маяковского. Это была более-менее классическая костюмная постановка с Симоновой и Костолевским и более-менее традиционная трактовка: парад дебилов сватается к жеманной дуре.

В постановке Бутусова пьеса вдруг зазвучала неожиданно нежно и трогательно. Застенчивая и наивная Агафья Тихоновна (Анна Ковальчук), нерешительный и слегка мудаковатый, но всё равно вызывающий некоторое сочувствие закоренелый холостяк Подколёсин, да даже все эти Жевакины-Яичницы — они по-своему трогательны со своими нелепыми и щемящими мечтами о любви и счастье.

А зависит это счастье от почти мистических существ. Сваха тянет из макушки Подколёсина седой волос — белую нить длинной метров двадцать, в которой путается, эдакая норна на пенсии. А с ней в паре работает Кочкарёв (Сергей Перегудов), купидон в кургузом розовом костюмчике. Злой и хамоватый приятель Подколёсина, который сам недавно неудачно женился и хочет теперь отыграться, подстроив ту же ловушку товарищу. Если предположить, что браки заключаются на небесах, то существа, которые за это в ответе, которые пронзают сердца людей заточенными и оперёнными палочками, они как-то так и должны выглядеть. Циничные, разочаровавшиеся в браке, ещё желательно пьяные, со зрением минус десять и с трясущимися руками. Чтобы уж точно в цель.)

Douel's head

Прабабушка и прадедушка

Бывают свои воспоминания, а бывают такие воспоминания второго, что ли, порядка — то, что ты помнишь о людях, которых никогда в жизни не видел, по рассказам других. Застать своих прабабушку и прадедушку у меня не было шансов, с прадедом мы вообще разминулись во времени на полвека. Я знаю о них со слов бабушки, которой тоже давно уже нет.
Вот они:
58.42 КБ
Иван Константинович Иванов и Евгения Ивановна Иванова (Перегудова).
Это их свадебная фотография, 1911 год.
Он — рабочий Путиловского завода, она до свадьбы работала в ателье модистки-француженки — отсюда такое красивое платье. Когда девочки поступали к модистке в ателье, то сначала были на посылках, развозили готовые заказы, потом им разрешалось делать черновую работу, что-нибудь там намётывать, и каждой девушке, выходившей замуж, мадам шила платье за счёт заведения.

Не знаю, можно ли назвать их брак счастливым. Из пятерых детей до взрослых лет дожили только три младших девочки, Валентина, Людмила (моя бабушка) и Галина, зато все три потом прожили долгую жизнь. Прадед с прабабушкой из Питера перебрались в Рыбинск, прадед сделал неплохую карьеру: из простого рабочего — в директора завода, только рано умер. Они прожили вместе 16 лет.

Помню, бабушка рассказывала, как она, пятилетняя, пошла с трёхлетней сестрой Галей на Волгу. Заниматься детьми было некому — мама их работала, отец был при смерти, уже почти не вставал. Бабушка усадила сестрёнку в таз и отправила в плавание по реке. Таз отплыл от берега и перевернулся; хорошо, что на Гале было стёганое пальтишко, оно не давало девочке утонуть. Проходившие мимо люди увидели, полезли в холодную воду, спасли, привели девчонок домой. Умиравший от туберкулёза прадед пустил Галю к себе в кровать, греться, а Люсе (бабушке) велел в наказание встать в угол. Она стоит, ревёт, сама тоже испугалась, что сестра утонет. Прадед выдерживал характер несколько минут, а потом пустил в кровать и Люсю...

Говорят, ушедшие люди живы, пока их кто-то помнит. Но и мы сами живы, пока помним.
mazina

Группа "Taco" и курьёзный мальчик Саша

Ностальгическая песня из раннего детства, 80-е, родители включают катушечный магнитофон, и…
Taco «Puttin’ on the Ritz»


А солист «Taco» здесь очень похож на курьёзного мальчика Сашу с моей первой работы. Лет ему было где-то 24-25, и его взяли редактором одного детского журнала.

Курьёзный мальчик Саша был примечателен тем, что:
Collapse )