Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Douel's head

"Бумажный дом"

Обычно я равнодушна к фильмам про ограбления банков и всякого такого, вроде «Друзей Оушена» и «Как украсть миллион». Мне, видимо, ближе классические детективы, где не сразу понятно, кто преступник, ну и поступки и мотивации грабителей — они какие-то совсем уж для меня инопланетянские. Но история, рассказанная в испанском сериале «Бумажный дом», увлекла.

Гений преступного мира, скрывающийся под ником Профессор, задумал дерзкое ограбление монетного двора. Профессор — в некотором роде идеалист, гуманист и человек творческий, поэтому это не стандартное ограбление «бах-бах! все на пол, ты — быстро бабки из кассы в сумку кидай, и уходим!», а скорее «ничего воровать и никого убивать мы не будем, а захватим в заложники местных служащих и вместе с ними сами напечатаем себе денег!».

Collapse )



Минусы сериала: романтизация преступного мира, пожалуй. Ну и ещё скорее не минус, а национальная специфика: испанцы люди горячие, поэтому во время подготовки и в ходе ограбления они вовсю бухают, курят и трахаются, а в особенно патетические моменты ещё и поют и танцуют (но, в отличие от индийского кино, делают это нечасто, без перебора)).

Плюсы: - всего два сезона (в общей сложности 22 серии) и законченная история.

- Это просто очень динамичный, захватывающий и интересный сериал. После успеха на родине был закуплен «Нетфликсом», вошёл в топ-5 лучших неанглоязычных сериалов 2018 года.
- Дополнительный бонус лично для меня: там есть персонаж именно того типа, к какому я питаю слабость — красивый и обаятельный «плохой парень», который на поверку оказывается не таким уж и плохим и уж точно не одномерным.

Douel's head

(no subject)

Мне иногда кажется, что все кругом подходят к жизни серьёзно и ответственно. Живут какую-то такую суровую взрослую жизнь.

А я по-прежнему мечтаю иногда, что а вот, допустим, я вырасту и стану актрисой… (тут такой внутренний голос: «Блин, да тебе сорок лет, какой актрисой?! У тебя и актёрских данных-то нет!», а я ему: «Ой, да ну тебя нафиг, какой ты скучный! Уже и помечтать нельзя!»).
Или: «Потом когда-нибудь выучусь на ветеринара…» («Когда это потом?!»)
Или: «Вот опять же буду взрослой и стану, допустим, манекенщицей» («Какой к чёрту манекенщицей, в тебе 160 сантиметров росту?! И сорок лет, опять же»).

Но я эти возрастные и физические ограничения всё никак с собой соотнести не могу. И, главное, не сильно-то и хочется стать актрисой или манекенщицей (ветеринаром хочется, но кишка тонка) — хочется иметь возможность мечтать об этом, не отбрасывая как что-то несбыточное. Хочется продолжать видеть это как реальные перспективы, что ли, не очерчивать себе чёткие рамки: вот это твоя жизнь, она такая и она конечна, и никакой другой уже не будет.
Ну мало ли, а вдруг я через десять лет буду играть в Голливуде? Или у меня будет свой домик на острове? Или я отправлюсь покорять Арктику? Или совершу открытие и спасу мир от какой-нибудь страшной болезни?
Хочется верить, что это всё может случиться.

И вот я считаю обычно, что я одна такая наглухо шибанутая блаженная идиотка. А потом смотрю на людей в метро и думаю, а что если они все тоже ещё собираются стать космонавтами или получить Нобелевскую премию.

Douel's head

Фредрик Бакман "Вторая жизнь Уве"

О книгах не по работе. Просто поделюсь прочитанным, потому что в ленте часто просят духоподъёмных книг с катарсисом, так вот она:

Фредрик Бакман «Вторая жизнь Уве»
59-летний швед по имени Уве, бирюк, зануда и контрол-фрик, не так давно лишился любимой жены, а тут его ещё и довольно бесцеремонно попросили с работы. Отчаявшись и не видя смысла жить дальше, Уве решает покончить с собой. Подходит к этому, как и ко всему, обстоятельно. Но в последний момент ему мешают въехавшие в соседний дом соседи: увалень-айтишник, его беременная жена-иранка и две их маленьких дочки. Увалень, неуклюже припарковавшись, сшибает почтовый ящик Уве, и Уве приходится им помогать.

И так каждый раз: только Уве соберётся свести счёты с жизнью, как выясняется, что кому-то ещё нужна его помощь. Ободранному бездомному кошаку. Старику-соседу, страдающему болезнью Альцгеймера, с которым они уже лет тридцать были в контрах. Парнишке, которому нужно починить велосипед. И так далее. Выясняется, что на этом человеке всё в небольшом посёлке и держится. Приходится ему быть для всех этих «неумех», на которых он вечно ворчит, Бэтменом и Чёрным Плащом. Такой вот местный немолодой сварливый ангел-хранитель.

Авторам-скандинавам всегда хорошо удавалось в нужной пропорции смешивать мрачноватый юмор с наивным соплизмом (он же сентиментальность). Вроде и простой сюжет и все остальные составляющие, а попробуй повтори и добейся такого же эффекта. Плюс очень точные и при этом снисходительные к «участникам концессии» наблюдения о браке и природе отношений «эм + жо». В результате получилась добрая и ободряющая книга для тех, кто устал и хочет литературного топлива для того, чтобы можно было снова верить в людей.

Douel's head

Плюсы и минусы коммунального быта

Минус: В субботу прорвало кран на кухне, буквально оторвало от трубы, соседка Валентина Ивановна, как герой Матросов, закрывала трубу с кипятком собственной грудью и пластмассовым тазиком.

Плюс: Натекшей из трубы водой сам собою помылся пол на кухне.

Плюс: Сосед сантехник Паша выскочил из своей комнаты и быстро перекрыл воду.

Минус: Чтобы починить трубу, надо два дня бегать за всё тем же Пашей и собирать со всех соседей денег на новый кран.

Плюс: Кран починен.

Минус: Починка крана бурно отмечается всей квартирой до вечера воскресенья.

Плюс: Когда ты уже злая, как сто чертей, наконец выгонишь всех из комнаты и присядешь отдохнуть, в дверь стучится пятилетний внук, приехавший к Валентине Ивановне в гости. «А можно к вам, котёнков посмотреть?»

Douel's head

«Город. Женитьба. Гоголь» (Театр Ленсовета, реж. Ю. Бутусов)


Единственный раз я смотрела раньше «Женитьбу» в Москве, в театре Маяковского. Это была более-менее классическая костюмная постановка с Симоновой и Костолевским и более-менее традиционная трактовка: парад дебилов сватается к жеманной дуре.

В постановке Бутусова пьеса вдруг зазвучала неожиданно нежно и трогательно. Застенчивая и наивная Агафья Тихоновна (Анна Ковальчук), нерешительный и слегка мудаковатый, но всё равно вызывающий некоторое сочувствие закоренелый холостяк Подколёсин, да даже все эти Жевакины-Яичницы — они по-своему трогательны со своими нелепыми и щемящими мечтами о любви и счастье.

А зависит это счастье от почти мистических существ. Сваха тянет из макушки Подколёсина седой волос — белую нить длинной метров двадцать, в которой путается, эдакая норна на пенсии. А с ней в паре работает Кочкарёв (Сергей Перегудов), купидон в кургузом розовом костюмчике. Злой и хамоватый приятель Подколёсина, который сам недавно неудачно женился и хочет теперь отыграться, подстроив ту же ловушку товарищу. Если предположить, что браки заключаются на небесах, то существа, которые за это в ответе, которые пронзают сердца людей заточенными и оперёнными палочками, они как-то так и должны выглядеть. Циничные, разочаровавшиеся в браке, ещё желательно пьяные, со зрением минус десять и с трясущимися руками. Чтобы уж точно в цель.)

shoes

(no subject)

Дружеским постом навеяло. Вот эти раньше были у людей фарфоровые статуэточки в сервантах. И хрусталь. У кого больше — тот круче. Бабушкина старшая сестра Валентина и сама занимала непоследний пост, и замужем была за высокопоставленным товарищем, то ли главным инженером, то ли главным экономистом, они ещё в прошлом веке все умерли, теперь и не у кого спросить.
Так вот, у неё был не просто какой-то там один жалкий сервант с хрусталём-фарфором, как у моей бабушки, а ещё такие мебельные атавизмы, как горка и хельга. И всё забито битком.

Мне можно было на эти богатства только любоваться из-за стекла, в руки ничего не давали. Потому что первый бабушкиВалин внук, мной троюродный брат, задолго до меня проштрафился. Взрослые выдали ему фарфоровую Красную Шапочку поиграть, а сами ушли на кухню готовить. Через пять минут прибегает брат Петя, весь в слезах, тычет в сторону комнаты:
— Бабушка, там… там это… девочка без головочки!

В общем, в следующие лет двадцать всем внукам, родным и двоюродным, можно было только смотреть издали. Послабление вышло, когда появилась моя младшая сестра, самая маленькая в семье. Бабушке Вале к тому времени было уже под восемьдесят, она, прежде тётка суровая, изрядно помягчела. То одну статуэтку Ларишке подарит, то другую. Как-то вообще расчувствовалась, обвела свои закрома театральным жестом:
— Да забирайте хоть всё!
Ларишка (6 лет) трезво осмотрела шкафы и помотала головой:
— Ну нет. Всё-то мы не унесём.

Douel's head

О вечном, добром и почти разумном

Кончался 2008 год. Я только-только переехала в СПб и устроилась на работу, но первую зарплату ещё не выплатили. И тут у нас сломался электрический чайник, ноунеймовое исчадие китайской промышленности, продержалось с полгода и гикнулось. Денег нет. Я, зажав остатки гордости в кулаке, пошла побираться в жжшное сообщество отдам_даром, мол, люди добрые, нет ли у кого ненужного, но работающего чайника. Добрые люди откликнулись, молодая семья, им кто-то подарил новый чайник, а старый они были готовы отдать. Хороший, фирменный, жёлтенький (мы когда-то бабушке дарили такой же), проработал верой и правдой несколько лет и готов был ещё.
Я поехала к ним за чайником на Васильевский остров, купив по пути каких-то сладостей в подарок. Ну и рассчитывала, что это так, на первое время перекантоваться, а потом, конечно,  заработаем и купим себе новый чайник.
Прошло почти девять лет. Мы дважды переезжали. Много воды утекло. Ну вы уже поняли, да?
Чайник исправно работает до сих пор.
Douel's head

(no subject)

Мне очень нравился спектакль «Мой уникальный путь», но поскольку его мало кто видел, а уж пьесу Брайана Фрила «Целитель верой» и вовсе, кажется, никто не читал (да и я сама), время от времени приходится пересказывать эту историю своими словами.

Там три персонажа. Фантастический Фрэнк Харди (это сценическое имя), его жена Грэйс и антрепренёр Тедди.
Фрэнк — резкий и желчный дядька. Много сквернословит, много пьёт, мало зарабатывает. Ходячий антоним успешного человека, в общепринятом понимании. Занимается тем, что колесит по самым глухим закоулкам Ирландии и даёт в деревенских клубах сеансы моментального коллективного исцеления. Такой ирландский кашпировский для бедных. К нему стекаются увечные-калечные, сирые-убогие, те, на ком поставила крест официальная медицина. Они уже и сами ни во что не верят и откровенно считают Фрэнка шарлатаном, но а вдруг? Да он и сам себя считает шарлатаном, но а вдруг? Потому что иногда, редко, в одном случае из двадцати, из пятидесяти или из ста это срабатывает. Может, самовнушение, может, и правда дар у него, никто не знает. И он не может бросить это дело именно из-за «а вдруга», ведь ну помогает же иногда.
Однажды он заезжает в придорожный бар и натыкается на подвыпившую компанию. Те просят исцелить их друга, у которого от детской травмы скрючен палец. Фрэнку удаётся. Тогда пьяные ребятки вспоминают, что у них же есть ещё один страждущий товарищ, паралитик, и вот его бы тоже так, опа — чудо. И Фрэнк уже знает, что на сей раз не получится и что его за это изобьют до смерти. Но… а вдруг? Да, как многие истории из литературы, эта немножко евангельская.

Его жена Грэйс — хорошая девочка из приличной семьи, дочь судьи. Когда-то сбежала из дома с этим «странствующим шутом», чем навлекла на себя родительский гнев. Прилепилась к мужу и скиталась с ним, кротко снося всё. Всё. Спала в неотапливаемых сараях, в хлеву среди животных, на каких-то отсыревших матрасах. Родила мёртвого недоношенного ребёнка прямо на дороге. Однажды терпелка кончилась, и она сбежала обратно, к родителям. Отец тут же выкатил ей список её прегрешений, шлюха, плохая дочь, и то не так, и это не эдак, словно зачитывал приговор, судья же. Грэйс не выдержала и вернулась к мужу. А когда его не стало, ей показалось, что выключили солнце. Чтобы отвлечься, она пошла на танцы и курсы кройки и шитья, но так и не справилась.

Его антрепренёр Тедди, балагур и добряк, с мильоном баек про говорящих собачек и стареющих актрис. Он, наверное, мог бы выбрать карьеру получше и поденежнее, свести знакомство с настоящими звёздами и катать по стране их, а не шарахаться по задрипанным клубам и кинотеатрам с не то артистом разговорного жанра, не то целителем с сомнительной репутацией. А он вот к этому странному типу прикипел, был в Фантастическом Фрэнке какой-то магнетизм, определённо.

К чему я это всё, да толком ни к чему, просто пьеса в своё время зацепила. Ну или так: порой я смотрю на людей и мне начинает казаться, что я знаю, как им надо жить. Или, что ещё хуже, как не надо. Потом я вспоминаю какую-нибудь историю вроде этой. Казаться обычно перестаёт.
Vertinsky

Про коллекторов

Сценаристы и съёмочная группа отечественного фильма «Коллектор» (2016) — очень счастливые люди. Судя по тому, что они наснимали, общаться с настоящими коллекторами им ни разу не доводилось. Мне вот год назад довелось, увы.

Начнём с того, что все, кому звонят коллекторы в фильме, — действительно должники, взяли где-то миллионы миллиардов и не хотят отдавать. В реальной жизни для столкновения с коллекторами ничего этого делать не нужно. Достаточно, чтобы какой-нибудь гражданин Василий Пупкин в каком-нибудь Нарьян-Маре взял кредит и в качестве контактного номера телефона назвал первый пришедший в голову набор цифр. И чтобы эти цифры по счастливой случайности оказались вашим телефоном. Как, собственно, и было со мной. В жизни, в отличие от фильма, банки и коллекторы предоставленную клиентом информацию не проверяют никак.

Далее: вам вовсе не будет звонить весёлый и обаятельный артист Хабенский и изобретать хитрые и изощрённые методы психологического воздействия, как то: пугать вас перед прыжком с парашютом сведениями, что, дескать, была выпущена бракованная партия этих самых парашютов, может и не раскрыться; или во время вашего визита к стоматологу, гастроэнтерологу, проктологу и т. п. отвлекать врача, пока вы сидите с щипцами во рту или зондом в желудке.

Нет, реальность куда обыденнее и страшнее. Вам будут попеременно звонить: а) роботы-автодозвонщики, объяснить которым, что вы не верблюд, естественно, невозможно; б) бессмысленные девочки: «Вы имеете какое-нибудь отношение к Кузнецову А. В., который взял кредит? Нет? Тогда мы вас вычеркнем из базы» — но не вычёркивают и звонки продолжаются; в) хамские дяденьки, которые будут вам агрессивно доказывать, что вы и есть должник Кузнецов А. В. или состоите с ним в близкой связи, потому что «ну не мог же он указать ваш номер просто так» (да почему не мог-то?!). В результате примерно на третий день такого общения вы начнёте себя чувствовать персонажем Кафки. Будь я этим несчастным Кузнецовым А. В. не то из Ставрополя, не то из Ростова, по поводу которого мне звонили, я бы уже вернула все долги. Либо сменила бы пол и имя и переехала в другой город (видимо, именно на это и намекали хамские дяденьки, разговаривая со мной:).
Требования мужа предоставить документы, на основании которых они мне названивают и где у них указан номер моего телефона, действия не возымели. Как и обращение в полицию.
В конце концов я дождалась официального письма от Tele 2, что номер этот принадлежит мне уже 8 лет, и переслала его коллекторам, замазав там свои паспортные данные и попросив принести мне письменные извинения за доставленные неудобства. Никаких извинений, разумеется, не последовало, но хоть звонить и доставать перестали.

Так что мера условности и фантдопущений в фильме «Коллектор» очень велика, а в жизни вон оно всё как.
(А лучше бы коллекторы действительно наняли Хабенского. С ним бы я, наверное, поговорила не без приятности, не то что с их реальными сотрудниками.))
Douel's head

(no subject)

Читала тут в своём любимом «журнале про людей» статью про Джима Моррисона и Памелу Курсон, в рубрике «история любви». Суть статьи сводится к следующему: Моррисон был весь из себя рок-звезда, поэтому не отказывал ни одной барышне из тех, что гроздьями вешались ему на шею. Мол, прости, дорогая, не могу принадлежать тебе одной. Хотя очень её любил. А Памела из-за такого его поведения сильно страдала, отчего подсела на тяжёлые наркотики и в 27 лет умерла. И Моррисон в 27, не пойми отчего, то ли, как в «Криминальном чтиве», перепутал свой кокаин с её героином, то ли действительно инфаркт. Нет повести печальнее на свете.
И я вспоминаю фильм Оливера Стоуна, как Мэг Райан в образе Памелы орала на Моррисона (то есть на Вэла Килмера, который теперь сильно сдал и у него рак): «Ты убил мою утку!» Это она утку пыталась приготовить, а он не оценил. А потом они обнимались. Они всегда потом обнимались.

И я думаю: снова чёртовы дикобразы. Кругом они, шопенгауэровские дикобразы. Зима, они жмутся друг другу, чтобы согреться, и задевают друг друга своими иглами. Причём, судя по всему, дикобразы ещё и слепые. Потому что все поиски счастья, и семейного, и общечеловеческого, всегда происходят на ощупь. Готовых карт с указанием маршрута и рецептов-то нет. Ну, может, психологи знают об этом чуть больше других, но и сами психологи не все счастливые люди. Так что приходится бродить без навигатора, чисто интуитивно, ориентируясь на звуки и запахи, полагаясь на скудные крупицы собственного жизненного опыта.
И ещё думаю: вот я всю жизнь как-то пытаюсь приладиться так, чтобы и мне было хорошо, и окружающим тоже по возможности. Конечно, и я такой же дикобраз, слепой и продрогший.