Category: медицина

Douel's head

"Калека с острова Инишмаан" (БДТ, реж. А. Прикотенко)

Для Макдонаха это ещё очень светлая пьеса). На маленьком ирландском островке живут люди простые, грубоватые и довольно эксцентричные, но если эту оболочку немножко поскрести, то окажется, что сердце у них почти у всех безразмерное.

Юноша-калека Билли, чьи родители погибли много лет назад при загадочных обстоятельствах (Билли верит, что они поплыли в Америку, но лодка перевернулась, а односельчане говорят, что утопились от тоски и безденежья), живёт с двумя странноватыми тётками, мечтает о какой-то другой жизни и хочет повидать мир. Однажды у него появляется такой шанс. На соседний остров приезжают американские киношники и объявляют кастинг среди местных жителей. Наврав лодочнику, что у него туберкулёз и жить ему осталось три месяца (а у лодочника как раз год назад умерла от этой болезни жена), и разжалобив его, он плывёт на соседний остров. И — о чудо! — киношники соглашаются взять его с собой в Америку. Куда он и отправляется, даже не предупредив тёток.

А через четыре месяца возвращается: карьеры в Голливуде не получилось, да и по родному острову соскучился. И тут ему, как говорится, прилетает «обраточка». Выясняется, что у него действительно туберкулёз. И что родители его действительно когда-то утопились, не выдержав тягот воспитания ребёнка-инвалида. И не только сами утопились, но и Билли пытались утопить, но Джонни Паттинмайк, главный местный сплетник и разносчик новостей, увидев это, спас ребёнка. Но не всё так беспросветно, зато девушка, в которую Билли давно был влюблён, отвечает ему взаимностью…

На выходе из зала зрители перешёптывались, мол, как же так, бедняжка, он же всё равно теперь умрёт. А я подумала, что, видно, я сухарь, но для меня эта история вообще не про Билли — инфантильного и эгоистичного, хотя, да, его жалко, конечно.
Это история про тех двух двинутых тёток, которые вырастили и воспитали чужого больного ребёнка и любили его больше жизни.
И про Джонни Паттинмайка. Этот мужичок, целыми днями бродящий от дома к дому и разносящий новости в духе «а вот в соседней деревне надысь родилась овца без ушей», хитрован и первостатейное трепло, когда-то бросился в воду и спас тонущего ребёнка. И отдал на его лечение все семейные накопления. А потом, несмотря на свой язык без костей, много лет молчал об этом. А когда парень спросил у него, что тот знает об этой истории, сказал, что родители покончили с собой, чтобы получить страховку и потратить эти деньги на лечение сына. Сказал, потому что Билли было важно знать, что родители его любили.

В общем, в финале я плакала не о Билли. А о том, сколько в мире молчаливого добра.


Douel's head

(no subject)

Иногда вытаскиваю из памяти каких-то людей из детства. Всё кажется, что их, кроме меня, никто уже не помнит, и им от этого плохо. Хотя это я себя переоцениваю. Конечно, помнят, остались же у них родственники, а я этим людям вообще никто.

Например, врач, которая удаляла мне гланды. Мне было 9 лет, ангина за ангиной, сказали: надо удалять, а то для сердца вредно. Мама через знакомых договорилась, что меня возьмётся оперировать какая-то ведущая хирургиня нашей подмосковной больницы. Это была энергичная женщина как в «Покровских воротах», с сигареткой в хирургическом зажиме (эту деталь я довообразила, но могло же быть, могло): «Резать к чёртовой матери, не дожидаясь перитонитов!» Только моложе и красивее, но тоже без сантиментов. Большой персональный кабинет, на стене жизнеутверждающая репродукция — «Последний день Помпеи».

В больнице мне понравилось ощущение самостоятельности. Вот я без родителей лежу в одной палате со взрослыми, общаюсь с ними на равных. Захотела — вместо ужина сбежала с подружкой прыгать на матрасе от раздолбанной кровати в больничном дворе, захотела — вернулась. Захотела — пошла глазеть на экспозицию инородных предметов, извлечённых у пациентов из носов и ушей, очень познавательно. Бдительность мою усыпили байками, что после операции дают мороженое. Мороженого не давали. Вместо этого врач туго привязала мои запястья бинтами к креслу, чтоб не отбивалась, видимо. Я просила ослабить бинты (от них потом остались синяки, так сильно они впивались), но уже подействовала заморозка и слов было не разобрать. Наверное, так поступали со всеми, но меня это шокировало — уж не знаю, откуда что взялось, но я была такая маленькая леди, старалась держаться с достоинством и шарахалась от всего, что это достоинство унижало и мешало держать марку. Когда ты жалкая, босая, в ночнушке, с привязанными к креслу руками, сохранять достоинство сложновато. Но это для меня было целое событие, а для врача рядовая операция, которых у неё по несколько в день. И, наверное, были прецеденты, когда пациент начинал размахивать руками, не из садизма же привязывали.
Врач, закончив, выдала кусок простыни, чтоб сплёвывать кровь и велела ждать санитаров с каталкой в коридорчике. Я ждала минут сорок.

Потом я эту женщину-хирурга больше не видела. А может, и встречались на улице, но я забыла, как она выглядит, и не узнала. Потом я дважды сменила город. А недавно услышала, что её уже несколько лет как нет. Узнав, что у неё рак, она поднялась на последний этаж дома и. Моей маме рассказала их общая знакомая. А я даже не помню, как её звали. Помню только, какая она была яркая, с командирским голосом и картиной Брюллова.
Конечно, не только я помню, у неё ведь много было пациентов. Не может быть, чтобы все забыли.

bird-hair

Медовый человек

Как всегда, работа подкинула интересных знаний, которыми и делюсь — вдруг кому-то тоже будет любопытно.
Вычитывала корректуру книги Иэна Макдональда "Дом дервиша" (она, кстати, скоро выйдет у нас в серии "Сны разума", поклонники серии — радуйтесь, книга просто отличная, перевод Натальи Власовой — тоже) и встретила там упоминание о такой штуке, как "медовый человек", т. е. засахаренный в меду труп, который в Средневековье применяли как медицинский препарат. И в книге очень красочно было описано, как этот препарат "готовили". Я в силу своей тёмности сначала было усомнилась в реальности изложенного, решила, что, может быть, технология эта — порождение фантазии автора. Но нет, никакая фантазия не угонится за тем, что бывает в действительности. Оказалось, вполне реальная практика, поисковики помогли.

Итак, на аравийских базарах в XII веке совершенно свободно торговали «медовыми людьми», то есть пропитанными мёдом человеческими телами. А готовили их так: допустим, некий мужчина в возрасте за 70 решал, что своё уже пожил и готов умереть, пожертвовав своё тело для исцеления других. С этого момента он принимал в пищу только мёд и ничего кроме мёда. Примерно через месяц выделения из его организма (пот, моча, экскременты) по большей части состояли из мёда, а ещё через какое-то непродолжительное время он умирал. Его укладывали в непроницаемый каменный гроб, заливали мёдом и запечатывали, проставив дату смерти. Через сто лет гроб вскрывали. Засахаренный труп, а также мёд, в котором он содержался, применяли для лечения ран, переломов и разных других недугов. Принимали перорально.
Вот такая была медицина.)
Vertinsky

Профдеформация, мизантропическое

С врачами такая штука сплошь и рядом случается. Приходит врач, скажем, в гости, кто-то из присутствующих, незнакомый, заслышав о его профессии, тут же оживляется: «Ой, а не посмотрите, у меня вот как раз тут в боку что-то колет». И так постоянно. Нет, понятно, помогать ближним нужно и благородно, род деятельности обязывает, клятву Гиппократа давал и всё такое. Но по-человечески иногда устаёшь, особенно когда хотелось как раз от трудов отдохнуть.

Я, хоть и не врач, а вовсе даже издательский работник, время от времени ощущаю нечто подобное. Порой начинает казаться, что издаться мечтает абсолютно всё человечество за исключением меня. Ну, каждый второй — уж точно (а в ЖЖ так каждый первый). Разумеется, когда просят почитать своё, спрашивают о возможностях издания — в этом нет ничего плохого (все когда-либо обращавшиеся ко мне с этим — не обижайтесь). Спрашивают — значит доверяют. К тому же если бы все писали глубоко в стол и стеснялись хоть кому-то образчики своего творчества показать, так мы бы тогда о скольких талантах никогда не узнали… Но, честно говоря, масштабы писательства (всеобщего) и мечтаний о писательском успехе меня скорее не радуют, а пугают. Ну вот, скажем, из нашего издательского самотёка в печать в итоге попадает 1-2%. И то все твердят, что книжный рынок затарен, перепроизводство, тиражи новых авторов упали до двух — двух с половиной тыщ, да и те зачастую раскупаются не до конца. А если бы печатали всех? Уж, казалось бы, и тиражи мизерные, и гонорары, но поток желающих издаваться не иссякает. И вот с одной стороны невероятные сонмы пишущих. С другой — руководства издательств, которые хотят только гарантированных стопроцентных хитов, но не хотят экспериментировать и пробовать новое (а кто даст эти гарантии? И какие могут быть прорывы, если не экспериментировать?). И посередине дёрганый неврастеничный ведущий редактор как буфер между одними и вторыми…

Эх. А вот хорошая профессия патологоанатом. Клиенты спокойные, и работу на дом брать не надо.
Hagu

"Святого доктора" причисляют к лику блаженных

Католики — молодцы:) Они наконец сделали то, о чём я думала много лет — начали процесс беатификации «чудесного, святого доктора», Фёдора Петровича Гааза.

Решила перетряхнуть свой пятилетней давности пост о нём. Уж кто-кто, а этот человек достоин того, чтобы о нём говорить и говорить...

Когда-то, лет дцать назад, папа иногда брал меня к себе на работу в министерство. От Курского вокзала до Новокировского проспекта (сейчас пр-т академика Сахарова) можно пройти разными путями: можно через Покровку и Чистые пруды, можно по Садовому, а можно дворами. Дворами короче. В одном из двориков, в Малом Казённом переулке, полускрытый зеленью, стоял небольшой памятник. Папа всегда мне на него указывал и читал вслух гравировку: «Спешите делать добро!» (слова самого Гааза). И ещё много чего рассказывал, но у меня с тех времён засели в памяти только эти слова про добро и фамилия Гааз. Остальное я узнала позже, и это было потрясение.

Collapse )
…спешите делать добро…
mazina

"Ну это же гвардеец, а не суслик, его же как-то звали... Склероз!" (с)


В забитой посторонними мыслями и склерозом моей голове несколько дней вертелась до боли знакомая фраза, хоть убей не помню откуда.
Фраза такая: "Но знатная леди и Джуди О'Грэди во всём остальном равны".
Причём склероз дошёл до того, что при очередном всплытии этой фразы погуглить её я неизменно забывала. А потом она всплывала снова.
Что я про неё помнила точно: что это кусочек стихотворения, которое я знаю не само по себе, а как цитату из другого произведения. Цитировалось оно в некоей крупной прозаической вещи, которую я в детстве-юности перечитывала не один раз. Кто вспомнит или угадает, где?
Могу дать подсказку: произведение в некотором роде культовое, роман-воспитание, которым зачитывались многие советские подростки (за нынешних не поручусь).

Мне в конце концов помог "Яндекс", а вы уж постарайтесь ответить, не заглядывая туда.
Комменты скринятся. Можно задавать наводящие вопросы.

P.S. Что любопытно, насчёт авторства самой фразы мнения расходятся. Одни утверждают, что это Бёрнс, другие — что Киплинг.
Fry

Добрый, добрый доктор Хаус

Единственный сериал, который я смотрела за последний год — «Доктор Хаус». По телику зацепила всего пару серий, остальное пришлось выкачивать. Сериал медицинский. Центральный персонаж в шикарном исполнении Хью Лори (он же Вустер в «Дживсе и Вустере») — потрёпанный, зато весьма талантливый доктор, хромой, с нездоровой тягой к болеутоляющим, сварливый, вредный, не копающийся в карманах в поисках слов, и добрейшей души человек при этом. В общем, самый натуральный благородный циник.

 

С актёрской-то игрой всё на уровне. А вот медицинское наполнение сериала мягко говоря порой удивляет. Мед. образования у меня, конечно, нет, поэтому могу судить только с обывательских позиций, но… Отсмотрев десять серий, путём нехитрого запоминания и сравнения убеждаешься: в этой больнице врачи, очевидно, знают только три диагноза, и с маниакальным упорством пытаются их каждому пациенту поставить. Их фавориты: васкулит (или воспаление стенок сосудов), паразиты и опухоль мозга. Причём, лидирует явно васкулит. Можно делать ставки: упомянут в очередной серии васкулит или нет (хотя тут и ставить нечего, не упоминали они его только в одной серии) и если упомянут, то на какой минуте. Что самое любопытное, диагноз с первого раза никогда не подтверждается, и ни у одного из больных этого самого васкулита так и не оказалось… «Может, хоть у этого васкулит?» — с надеждой смотрит бригада врачей на пациента. Но нет, их снова ждёт разочарование: у него оказывается свинка, контактный дерматит или и вовсе при прошлой операции чего-нибудь внутри забыли.

 

Остаётся только гадать, чем вызвана такая любовь сценаристов к этому заболеванию…

 

P.S. Нет, вы не подумайте, это не комедия, а вполне драматический сериал.