Category: лытдыбр

bird-hair

Мемуар позднеинститутский

Был нулевой год, и я проходила преддипломную практику в маленьком московском издательстве с мифологическим названием. Издательство находилось в Институте русского языка: сначала двадцать минут бежишь сквозь тёмный парк к электричке, потом пятьдесят минут трясёшься в ней до Москвы, ещё минут тридцать пять давишься в метро до станции «Калужская», а потом ещё с полчаса топаешь посредь унылых пейзажей к авангардному зданию на Академика Волгина. Протыриваешься сквозь проходную с жалобным писком: «Пропустите, я тут работаю», — и оказываешься в маленькой комнатке со старой дээспэшной мебелью.

Моя задача была — сверять текст сосканированного дореволюционного издания на компьютере с оригиналом, корректно ли распозналось. Параллельно можно было пить кофе-растворяшку, который покупал местный сисадмин, он же верстальщик. Я люблю растворяшку, я спец по растворяшке, но это был самый кошмарный вариант растворимого кофе в мире, со вкусом жжёных проводов, зато красиво назывался «Моцарт». Для моциону можно было прогуляться не в ближайший туалет, а в общеинститутский, на втором этаже, по огромным залам и лестницам. А потом снова сверять текст под радио, там в то время постоянно крутили «Get lost inside your tears» Эрика Клэптона.

А потом меня всё же допустили к редактуре, к тексту дяденьки — несбывшегося депутата, написавшего мемуар, как он баллотировался-баллотировался да не выбаллотировался. Автор остался доволен и звал меня секретарём в свою контору, торговавшую семенами и растительным маслом, весьма преуспевающую. Но я была горда и сказала, что у меня призвание, я книги хочу делать, я редактором лучше. А редактор на постоянку в издательство с мифологическим названием был не нужен. Поэтому я просто проходила туда месяц по унылым раскисшим зимне-весенним пейзажам, немножко так гет лост в своих собственных слезах от мыслей, что вдруг я и сама вообще никому не нужна как редактор и как человек. Но быстренько оказалось, что нужна.

А это всё так и осталось где-то на задворках памяти: не сосканировавшиеся яти, мерзкая горькая растворяшка, огромные лестницы и Клэптон. Ещё одна чья-то чужая работа и чужая жизнь, в которую можно было бы попасть, но нет и не особенно жалко. Их с годами многонько накапливается.

Douel's head

"The Demons" (Театр им. Ленсовета, реж. Д. Хуснияров)

Каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. Ладно, чтобы не перепевать классиков, начну с другого. Узнав, что в спектакле "The Demons" театра Ленсовета звучат песни "Дорз", причём не в записи, а в исполнении Сергея Перегудова, который мне очень понравился в "Драконе", я не смогла пройти мимо. Хотя не люблю каверы, в Петербурге их любить, кажется, невозможно: тут в каждом переходе поют Цоя, и так ужасно поют, что бедному Виктору Робертовичу, видимо, неспокойно лежится в гробу. Но ведь "Дорз" же, моя древняя любовь, это перевесило.

Режиссер спектакля Денис Хуснияров в интервью сказал, что выбирал музыку как эмоциональный эквивалент происходящего на сцене, чтоб всё в гармонии и единстве. На мой взгляд, вот этого как раз и не получилось. Музыка живёт отдельно, актёры и сюжет отдельно. Песни воспринимаются как музыкальные паузы между отдельными сценами. Но поёт Перегудов здорово и драйвово. Правда, с акцентом коренного жителя какого-нибудь районного центра Мухозасиженска, но это не слишком мешает. Всё равно в целом хорошо.

А теперь о несчастливых семьях и сюжете пьесы Ларса Нурена "Демоны". Начинается всё практически как в "Кто боится Вирджинии Вульф": не очень юная и порядком поднаторевшая в искусстве кошмарить друг друга семейная пара приглашает в гости другую пару, помоложе. А дальше, как водится, герои начинают разговор, и разверзаются четыре персональных ада. Одна жена хочет, чтобы муж видел в ней нежную подругу, надёжное плечо и т. п., и, очевидно, именно поэтому гнобит его почём зря и ведёт себя как по пособию "Как стать стервой", детей у неё не случилось, и она мстит мужу за это. У другой жены дети, наоборот, случились, но слишком рано, она была не готова к тому, что брак — это не отфотошопленная картинка из глянцевого журнала "Семейный очаг": правильная девочка-пионерка со звонким голосом и ясными глазками, наглухо раздавленная стирками, пелёнками и прочей бытовухой, она боится, что разучилась говорить по-человечески и может только сюсюкать и агукать, потому что проводит всё своё время с младенцами, а больше ей и поговорить-то не с кем. Один муж только что потерял маму, к которой был очень привязан, у него затянувшийся кризис среднего возраста, он занят постоянными самокопаниями в духе "кто я, где я, и что это вообще тут происходит". Другого мужа просто всё задолбало: измученная и потерявшая форму жена, пищащие дети, маршрут "кровать-работа-футбол-кровать", хочется какой-то совсем другой жизни, но другой не будет, он же вроде не сволочь, чтобы бросить семью, поэтому постоянно срывается на жену.

У каждого своя вселенная личной боли, откуда они не находят выхода. И никто из них никогда друг друга не услышит. Но старшая пара хотя бы хорошо освоила правила игры и научилась получать своеобразное удовлетворение от пикировок, жизнь как вечный спарринг. А у младшей совсем всё плохо, но, может быть, они тоже научатся.

Все четверо актёров играют прекрасно. Так что всем любителям психологии и анатомии брака рекомендую))



Douel's head

Консуэло де Сент-Экзюпери "Воспоминания розы"

Неоднократно слышала от разных людей, что они не читают биографии любимых писателей, художников, актёров и т. п., чтобы не разочаровываться. А то узнаешь о них что-нибудь неприятное, и уже не сможешь воспринимать их творчество с прежним градусом восторга. Так вот, этим людям мемуары жены Экзюпери лучше, пожалуй, не читать. Нет, никаких гадостей в отличие от Пекуровской, жены Довлатова, она не пишет. Наоборот, пишет с нежностью. Но Экзюпери в её мемуарах предстаёт очень живым, со своими недостатками, далёким от иконописного образа исключительно благородного героя. Эта книга интересна ещё и тем, что это взгляд на семейную жизнь из мира женщины, с этой точки зрения рекомендую её женатым мужчинам, познавательно.) Интересна книга и для вечных романтиков, как грустная поэма о великой любви.

Они непросто жили. Он большой ребёнок, щедрый и эгоистичный, капризный и великодушный. Жадный до жизни. Она — маленькая чужачка в незнакомой стране, хрупкая, с издёрганными нервами. Собственница, как большинство женщин, она хотела, чтобы он всегда был рядом, проводил вечера дома, был защитой и опорой. А ему были нужны безумства и подвиги, ночные полёты, все женщины сразу, всё небо, весь мир. Он был авантюрист, любитель приключений и конченный адреналинщик. Сразу было понятно, что добропорядочного, правильного, одомашненного мужа из него не выйдет.

Он безусловно был способен на поступки, думал о ней, заботился как мог. Когда в кафе кто-то посмеялся над Консуэло и её собачкой, Экзюпери встал и вынес наглеца на улицу вместе со стулом, он ведь был крупным и сильным мужчиной. Когда у неё развилось непонятное кожное заболевание и подозревали даже проказу, он планировал, как поедет с ней жить на остров-лепрозорий. Тоже по-детски немного заботился, но уж как мог.
Единственный его поступок, который трудно оправдать, это романы на стороне. Мне всегда наивно казалось, что если бы изменяющие хотя бы примерно представляли, какую чудовищную боль они причиняют своим мужьям и жёнам, они бы никогда так не делали. Наверное, у них плохо с воображением. Однако Консуэло его простила и продолжала любить, а я-то кто такая, чтобы судить и выносить приговоры.

Любовь — очень странная штука. У кого-то она угасает, натолкнувшись на кто сколько зарабатывает и очерёдность мытья посуды. А кто-то проносит свой огонёчек через такие испытания, которые вроде бы и пережить-то невозможно. Почему так? А кто ж его знает. Да и нужна она, эта любовь, людям для разного.

Ты добрый, ты умеешь указывать дорогу и вести за собой, поэтому я выбрала тебя. Выбрала, чтобы дарить свет и радость, которых у меня столько, что в собственном организме не умещается и нужно делиться. Самой мне много не нужно. Или нужно всё. Я для тебя, а ты для меня, так и идём рядом. Если ты споткнёшься, я подставлю плечо. Если замёрзнешь, я разведу огонь и согрею тебя. Если ты заблудишься, я поставлю на окно свечку, чтобы ты во тьме нашёл путь домой. Если ты уйдёшь навсегда, я буду ждать…

А теперь дадим слово самим Консуэло и Экзюпери:
«Он любил людей, но не терял времени на то, чтобы объяснять им это. Любовь была для него совершенно естественной вещью. Жить рядом с ним было трудно, потому что, уходя, он уносил всего себя целиком, словно его никогда и не было с вами. Но он умел и возвращаться точно так же — всем своим существом».

«А. де С.-Э.: Вежливо отошлите остальных, заплатите им за бензин, не знаю, ну по пять долларов на каждую.
К.: По доллару.
А. де С.-Э.: Не жадничайте, мы ведь скоро умрём, и от нас ничего не останется».

«Перед отъездом Тонио дрессировал нашего бульдога. Он выдувал мыльные пузыри, а собака хлопала их о белоснежные стены дома Греты Гарбо.
— Когда я вернусь, — говорил Тонио, — когда я увижу вас с бульдогом, он меня не узнает, но я не буду его за это наказывать. Я просто начну пускать мыльные пузыри, и он поймёт, что вернулся его хозяин».
Douel's head

Презентация книг Ануш Варданян и Жанар Кусаиновой в "Буквоеде" (15.04.2015)

Я обычно волнуюсь перед встречами авторов с читателями. Придёт ли кто-нибудь, нужно ли это кому — особенно сейчас, когда мода на чтение книг, кажется, прошла (ну, может, пиратское ещё скачают, а купить или прийти пообщаться с автором — пф, зачем ещё?).
Но вчера на встречу с Ануш Варданян и Жанар Кусаиновой люди пришли, и много. Была, правда, и одна городская сумасшедшая старушка, прекрасно говорившая по-русски, но завопившая «I don’t speak Russian!», когда её попросили вести себя потише. Но куда ж без этого, город такой. Вообще в целом очень ласковая и добрая была аудитория, настроенная слушать и слышать.

Они были такие разные: бесконечно мудрая, нежная и ироничная Ануш и Жанар, дико смешно рассказывавшая, как они в детстве носили в алма-атинский зоопарк бидоны с чаем для животных и как среди них считалось, что если ты смог съесть кусок недоеденной слоном обслюнявленной булки, то ты крут, как Курт Кобейн.
А потом они стали читать вслух отрывки из своих книг. Я, естественно, читала их в процессе работы несколько раз. А тут впервые услышала. Услышала своими ушами тексты, в которые когда-то влюбились. И мне показалось, что тексты эти с каждым прочтением становятся только лучше. И я думала: «Господи, какие же они обе офигенные! И какая я счастливая. Как мне повезло сделать такие книги!..»

Collapse )
Douel's head

Ануш Варданян "Воск"

31.79 КБРасскажу об одной недавно вышедшей книге.

Ануш Варданян «Воск»
Аннотация: Бывает так — живет человек, живет женщина — не сказать, что слишком счастлива, но и не несчастна, безусловно! Живет, работает, держит подле себя любовников, не жалуется, прикрывает страхи чувством юмора и давно не верит в любовь. Но она влюбляется, сомнений нет, влюбляется — ведь если ты не полный идиот, это событие ты пропустить не сможешь, не спутаешь ни с одним другим. Она влюбляется... в человека, умершего в 1978 году — в бельгийского музыканта, поэта и артиста Жака Бреля. Прекрасно сознавая, что это чувство не может быть взаимным, героиня пытается разгадать загадку произошедшего с ней события. Не ради "мертвеца", но благодаря ему, перетряхнув всю предыдущую жизнь, она возвращается к своей подлинной сути...
Дизайн обложки: Юлия Межова

От себя: с творчеством Жака Бреля я познакомилась в школе. У нас была отличная француженка, которая лентяев гоняла по обычному зелёненькому такому советскому учебнику, а для тех, кто действительно проявлял интерес к языку, придумывала всякие интересные штуки. Мы слушали Бреля, Далиду и Адамо, переводили песни, читали рассказы не по программе, разыгрывали по ролям рок-оперу «Стармания». С тех пор я периодически слушала Бреля, приступами, накатило — и отпустило.

Когда мне в руки попала рукопись Ануш Варданян, я, естественно, «заразилась» от главной героини. И пошла на Ютуб. Нашла песню «Амстердам», я её раньше не слышала. И это было потрясение. Такая страсть, такой нерв… Да, действительно невозможно не влюбиться — хотя бы на то время, пока звучит песня. И я понимаю, почему Ануш захотела написать об этих ощущениях книгу.

Эта книга — умный и горький, смешной и тонкий роман-размышление о природе любви. Наверное слово «размышление» применительно к художественному произведению может кого-то отпугнуть, так вот — никакого сухого теоретизирования тут нет. Только эмоции, трепыхание обнажённого сердца, очень ловко облечённое в слова. Действие романа развивается в двух временных пластах: жизнь героини, нашей современницы, и жизнь Жака Бреля — попытка в нескольких эпизодах дать его беллетризированную биографию (и надо сказать, что Брель тут получился живее всех живых:) Конечно, они не встретятся в реальности, никакой мистической составляющей тут нет. Мёртвые хоронят своих мертвецов, а живые… живые, после тяжёлого и рушащего давно устоявшиеся личные приоритеты, идеалы и картину мира путешествия в глубины своей души, понимают кое-что новое о себе.

Да, и раз уж не так давно тут возник такой разговор… Я тут пишу о книгах вовсе не для того, чтобы все сразу ринулись их покупать. Я с продаж ничего не получаю и за продвижение книг мне не платят. Я просто не умею работать вполсилы, и если уж я нахожу какой-то текст, который кажется мне прекрасным, и довожу его через все этапы до публикации, мне хочется рассказать о нём всем-всем. Ну такая дурацкая иллюзия, что если интересно мне, то может быть интересно и кому-то ещё. Так что вот, у меня тут не «Гербалайф», покупать мои книжки никого не прошу. Но если кто-то после этого поста хотя бы сходит на Ютуб и прослушает песню Жака Бреля «Амстердам» — мы с Ануш порадуемся:)
Douel's head

Карл Саббаг "Веревка вокруг Земли и другие сюрпризы науки"

Кто-то, может быть, помнит, как я прошлым летом развлекала тут общественность любопытными байками из мира науки: как незадачливые учёные укокошили несчастного слона, в порядке эксперимента скормив ему убойную дозу ЛСД, и как хитрые туземцы объегорили французского антрополога.
Это всё было, конечно, почёрпнуто не из собственной фантазии (её бы на такое не хватило), а из книги — собрания любопытных и курьёзных фактов из мира, — которую я тогда переводила.

Только что узнала, что книга наконец вышла. Автор — Карл Саббаг, книга называется "Веревка вокруг Земли и другие сюрпризы науки". Достойный науч-поп, интересный широкому кругу читателей. Мне, по крайней мере, переводить было очень интересно (хотя и нелегко, кучу источников пришлось перелопатить). Продаётся, например, в "Лабиринте", на сайте издательства "Ломоносов" и много где ещё.

Аннотация: "Есть детские вопросы, на которые не каждый взрослый ответит: почему ночью небо темное? почему мы не проваливаемся сквозь пол? кто изобрел колесо? почему зеркало меняет местами только лево и право, а не верх и низ? Карл Саббаг подробно разбирает эти и многие другие загадки (да-да, загадки, причем Большой Науки!), и не просто разбирает, а легко, доходчиво, с хорошим юмором рассказывает об окружающих нас чудесах физики, химии, биологии, психологии и даже космологии. Вот еще вопросы: как работает Гугл? можно ли увидеть нейтрино? что такое пятый вкус, о котором никто не знает, кроме японцев? обижаются ли на нас собаки? кто был автором первого в истории мультфильма? Интересно? При чтении этой книги будет еще интереснее! Потому что именно с такой целью она и писалась: напомнить нам, что мир вокруг таинствен и удивителен".

Очень рекомендую.
Douel's head

Тайна парика Кобзона

Меня уже много лет занимает одна вещь...
Вот почему тов. Иосиф Кобзон, который, как известно, облысел очень рано, во времена моего детства, т.е. в 80-х, носил парик с сединой и залысинами, а с 90-х — уже без залысин и седины, как будто стал краситься и пересадил себе волосы отсюда сюда в "Риал Транс Хаер"?
Как-то нелепо, всё равно же вся страна знает, что парик...

Да, и просьба: если я лет через 70—80 начну молодиться, пристрелите меня, пожалуйста.:)
  • Current Music
    Умка - "Стеклянная рыбка"
  • Tags