Category: литература

Douel's head

(no subject)

С одной стороны, видала я немало страшноватых обложек. С другой, у меня профдеформация и немножко стокгольмского синдрома, поэтому, когда я вижу, как кто-то вывешивает неплохую (на мой взгляд) обложку, а в комментах организуется парад диванных критиков, мне сразу хочется выхватить молот Тора и расфигачить таких комментаторов в лепёху. Или толкнуть прочувствованную речь: «Да если б вы, недостойные хулители, только знали кухню, представляли себе процесс многоступенчатого утверждения обложек «наверху», сталкивались с не всегда адекватными авторами, видели, как всё это делается (часто в последний момент, когда над несчастным дизайнером нависает ведущий редактор, над тем – главный, и над всеми ними – дедлайн), вы бы сразу оплакали горькую судьбину дизайнера и ведущего редактора и дальше бы уже стыдливо помалкивали». Но это лирика, конечно.)

Расскажу лучше любимую историю про обложки.
Как-то коллеги издавали книгу некой возрастной маститой писательницы. Согласовали с ней обложку. Но потом, перед самой отправкой в типографию, что-то у них там ёкнуло и решили на всякий случай перестраховаться и отослать ей обложку ещё раз. Ну всё-таки не самый простой автор, лучше перебдеть и лишний раз дождаться одобрямса.

Дама пишет в ответ: «Нет. Этого я не одобряла. Вообще вижу обложку в первый раз, мне она не нравится. Пусть лучше ваш дизайнер быстренько найдёт в фотобанке готовую фотографию: чтобы там Петербург, старый многоэтажный дом. И чтобы на последнем этаже в окне – человек повесившийся».

Douel's head

(no subject)

Долгое время я пребывала в блаженной уверенности, что хотя бы в западном книгоиздании всё хорошо.

Трудно сказать, откуда я почерпнула эту уверенность. Может, из ромкомов конца 90-х, где издательские работники напропалую крутят друг с другом романы в рабочее время и посещают гламурные околокнижные вечеринки. Тогда как у нас редактор сначала полгода с кровью пробивает наверху волнующую его серию. Потом, выдирая из себя последние клочья преждевременно поседевших волос, бегает в ужасе: «Господи, когда ж я это всё успею!» И под конец ночью вычитывает корректуру, залив в желудок двадцатую кружку растворимого кофе и зажёвывая чёрствой коркой (потому что зарплата иссякла ещё на покупке кофе). Куда уж тут, к чертям собачьим, романы крутить.

Или было у меня впечатление, что за границей, в отличие от наших пенатов, можно прокормиться литературным трудом. Вот как в сериале «Касл»: написал человек пару-тройку детективов, купил себе преогромнейший особняк и колесит по городам и весям с презентациями, где его рвут в клочья толпы визжащих поклонниц. Дольче вита, все дела.

А тут вчера набрела на личный сайт канадского писателя Майкла Р. Флетчера, чей тёмно-фэнтезийный роман «Без надежды на искупление» недавно опубликовали мои коллеги (а Никита сейчас читает и нахваливает). И наткнулась там на подозрительно знакомые рассуждения. Флетчер пишет, что так-то он рок-гитарист, долго трудился звукачом, организовывал концерты в клубах, в магазине работал. В 2008-м начал писать романы. Когда первый роман опубликовали, жутко переживал насчёт продаж и того, как складывается его «писательская карьера», пребывал в иллюзиях, что однажды станет как Стивен Кинг или Джордж Мартин, богатым и знаменитым.

Прошло десять лет. За это время что-то он опубликовал в крупных издательствах, что-то за свой счёт. Расстался с литагентом. И теперь говорит, что в какой-то момент решил: продажи, презентации, встречи с читателями, рейтинги — не важно это всё. Мол, мне всё равно, понравится то, что я пишу, читателю или нет, возьмутся это издавать или нет. Просто пока мне по приколу — я пишу.

В общем, всё примерно как у нас.
Писатель пишет, потому что не может не писать.
Редактор, вероятно, тоже до сих пор не послал к чёрту книгоиздание из-за недодавленных души прекрасных порывов, «а как же призвание?», «а вот книжечки же зато», «а запах типографской краски...» и т. п.

И слава тем и другим за их благородное безумие и невероятное упорство.
Douel's head

(no subject)

Давно хотела написать что-нибудь дурацкое о типах реакции авторов на выход их книги (убедительная просьба к присутствующим — не относить на свой счёт и не принимать всерьёз). Грубо говоря, есть два полюса. Обращаясь к героям Милна, назовём их, скажем, писатель Тигра и писатель Иа-Иа и посмотрим, что они пишут в бложиках про свою свеженькую книгу.

Писатель Тигра
«УРАААА!!! Сегодня в замечательном издательстве «На три буквы» вышла моя книга!

Поклон до земли директору издательства Василию Семёновичу Дудко-Задунайскому,
Леночке, самому очаровательному редактору в мире,
дизайнеру Илье за прекрасную обложку,
корректору Зинаиде Петровне (далее перечисляется весь штат издательства вплоть до уборщицы).
Ребята, мы с вами лучшая команда! Только благодаря вам книга получилась именно такой, как я всегда хотел!

Чмок-чмок-чмок, книжка, книжечка моя, книжуленька моя ненаглядная! Посмотрите только, какая чудесная у неё обложечка (25 фото с разных ракурсов)! А какие эскизы внутренних иллюстраций нарисовал художник (138 сканов с картинками)!

Дорогие читатели, теперь я каждый день буду выкладывать фрагменты из своей книги и рассказывать, где её можно купить!»


Писатель Иа-Иа
«Случайно узнал, что месяц назад вышла моя книга.
Вообще я совершенно не планировал публиковаться, но меня уговорили. Может, и зря...

Понятия не имею, что там внутри, редактуру мне никто не присылал, да и была ли она... Лучше бы не было, а то только всё испортят.

Обложка, конечно, говно, но, откровенно говоря, ничего иного я от нынешних издателей и не ожидал. Ну да ладно, вышла и вышла.

Наверное, книга даже где-то продаётся, но я не знаю где. Впрочем, сомневаюсь, чтобы сейчас хоть кому-то понадобилось покупать бумажные книги или скачивать легальную электронную версию.

Завтра пост снесу, а то стыдно как-то».

Я, как не сторонник крайностей, люблю всё, что между этими двумя полюсами. А если серьёзно, автор имеет полное право реагировать так, как он может и хочет. Главное, чтобы текст радовал читателя.)

Douel's head

(no subject)

Про райончик наш богемно-маргинальный.
Вышла погулять и заодно купить чего-нибудь к чаю. Навстречу дяденька лет 45–50.
— Здравствуйте, — говорит, — девушка, я поэт и алкоголик. Великий поэт, но сейчас мне на бухло не хватает, дайте, пожалуйста, мелочь какую-нибудь.
Протягиваю полтинник.
— Вы, — говорит, — извините, что так вот прошу. Я правда великий поэт. Хотите, я вам свои стихи прочитаю? Вот они у меня все тут, — показывает сумку, там пачка листов А4, исписанных от руки.
— Давайте.
— Вот последнее, два дня назад написал, прежде чем начал пить. — Читает стихотворение.
— Здорово! — говорю.
— Спасибо! Вы ещё раз извините. Вы прекрасны, обожаю рыжих девчонок!
Пожелали друг другу счастья и разошлись. Потом поискала про него в Сети — поэт, музыкант, актёр, концертирует. Имя называть не буду, чтобы не ставить человека в неловкое положение. А стихи и впрямь хорошие, без дураков.
Douel's head

«Тот самый Мюнхгаузен» (Нижегородский театр драмы, реж. Е. Невежина)

Это важная для меня пьеса, очень личная. Потому что Никита — чистый Мюнхгаузен, а про себя я всегда думала: буду как Марта, только лучше. Не превращусь из весеннего цветка в бюргершу, не заставлю Мюнхгаузена отказаться от всего, что ему дорого, и стать как все (тем более что это и невозможно). Буду такой женой, чтобы он в любой момент мог воскликнуть: «Ну, завидуйте, у кого ещё есть такая женщина?!»…

Спектакль Нижегородского театра драмы начинается немного неожиданно, с негромко под гитару исполненной цоевской песни «Доброе утро, последний герой!» Сначала удивляет, потом думаешь: почему бы и нет, не последний разве?
Сравнения с фильмом неизбежны, так вот, эти два Мюнхгаузена при идентичности произносимых ими текстов разные. Но оба хорошие. У Янковского барон молодой, неистовый и отчаянный. У Сергея Блохина — старше и мудрее. Оттого сцена, где он отрекается от себя и обещает больше не летать на ядрах и не переписываться с Шекспиром, звучит ещё острее и трагичнее — для него Марта не просто первая настоящая любовь, здесь она же и последняя, никакой другой уже не будет.

Спектакль интересно решён с точки зрения костюмов. В первом действии барон весь такой баронистый, в камзоле, кружевах. Во втором он современный и похож на старого неформала, джинсы, фенечки. Вовсе не обязательно родиться в XVIII веке, чтобы быть Мюнхгаузеном. Все мальчишки, которые в свои 16–18 лет выбирают путь некоммерческого музыканта или там художника — поначалу такие. Потом то один остепенится, то другой, «нормальная» работа, карьера, семья, дети, тачка, дачка и собачка. Годам к сорока Мюнхгаузенов остаётся уже совсем немного. Да много и не надо. Но эти немногие — они не могут не летать на ядрах и не путешествовать на Луну. Переделывать их бесполезно. Можно вместе с ними отправиться на Луну пешком, если духу хватит…

Великолепные актёрские работы Сергея Блохина (Мюнхгаузен), Натальи Кузнецовой (Якобина) и Олега Шапкова (бургомистр), все остальные тоже молодцы. Спасибо вам огромное за полученные впечатления!

Douel's head

(no subject)

Как она не жила никогда,
Так и не умерла.
Из усыплённых взяла кота,
Следом за ним пошла.

Шли они долго ли коротко ли,
Шли, как выходит срок,
Десять принцесс из темниц спасли,
Сносили семь пар сапог,

Открыли Индию и законов
Физики пару штук,
Выпали снегом, легли легко
В сотни горячих рук.

Стали дождём, проросли травой,
Роздали всем долги,
Какой же ты мёртвый, когда живой,
Кормишь собой других.

Когда мы дойдём, устанем когда,
Свернём за земной окоём,
Я обниму своего кота,
И больше мы не умрём.
Douel's head

"Пролёт фантазии", весна 2017

Подведены итоги конкурса фантастических рассказов "Пролёт фантазии", победитель — Дарья Рубцова "До смерти я свой бранный щит не брошу". Это тот самый рассказ, про который я как-то писала на ФБ, что, мол, ради таких текстов стоит заниматься судейством на конкурсах. Тот, над которым я обронила даже не очень скупую читательско-человеческую слезу.

На форум "Пролёта" мне почему-то зайти не удаётся (зарегиться заново тоже), так что мои поздравления победителю и остальным конкурсантам тут. И спасибо организаторам!

http://fancon.ru/2017v_Do_smerti_ya_svoj_brannyj_shchit_ne_broshu/

Douel's head

"Рукопись года 2017"

Кажется, начинали только вчера, а вот уже наша редакционная премия "Рукопись года" живёт восьмой сезон.
В восьмой раз готовимся наградить новых авторов, вывесили лонг-лист.

Лонг-лист премии «Рукопись года — 2017»

1.    Эшли Дьюал «Одинокие души», молодежная (подростковая) проза
2.    Наталья Платонова «Дети Шини», молодежная (подростковая) проза
3.    Анна Иванова «Смотрящая со стороны», триллер, детектив
4.    Ила Опалова «Ловцы пыли», триллер, детектив
5.    Настя Безлюдная «Мандариновый Пом», сказка
6.    Елена Мамонтова «Шесть внуков из чайной чашки», сказка
7.    Кристина Стрельникова «Стеклянные дети», мистическая повесть
8.    Николай Лепота «Морвоказ», фантастическая повесть
9.    Ася Плошкина «Пойдем ловить чудовище!», сказочная повесть
10.    М.С. Парфёнов «Зона ужаса», сборник рассказов, хоррор и мистика
11.    Лора Радзиевская «Это просто цирк какой-то», роман, современная проза
12.    Константин Костенко «Кролики», сказочная повесть для детей
13.    Анна Лихтикман «Поезд пишет пароходу», роман, современная проза
14.    Анна Приклонская «Лоретта. Чёрный призрак», роман, юмористическое фэнтези
15.    Борис Богданов «Убить гауляйтера», роман, фантастика, антиутопия
16.    Виктор Глебов «Фаталист», роман, хоррор и мистика
17.    Анна Коршунова «Королева Кошмаров», роман, фэнтези
18.    Александра Груздева «Число розы», роман, магический реализм
19.    Жанна Бочманова «Тайна Красного шатра», сказка
20.    Лилия Чужова «Агентство Ф.Е.Я.», фэнтези
21.    Павел Давыденко «Училка», роман, молодежная (подростковая) проза
22.    Лариса Васкан «Агенты Шерламур», детский юмористический детектив
23.    Мария Томарёва «Женщины как страусы», сборник рассказов, современная проза
24.    Марина Эшли «Бабушкины истории» сборник рассказов, современная проза
25.    Инкогнито «Свободная касса»
26.    Дарья Сойфер «Остров перевертышей. Рождение Мары», роман, подростковое фэнтези

Текст новости: http://www.astrel-spb.ru/arkhiv-novostej-2/4326-ob-yavlen-long-list-premii-rukopis-goda-2017.html

bird-hair

Мемуар позднеинститутский

Был нулевой год, и я проходила преддипломную практику в маленьком московском издательстве с мифологическим названием. Издательство находилось в Институте русского языка: сначала двадцать минут бежишь сквозь тёмный парк к электричке, потом пятьдесят минут трясёшься в ней до Москвы, ещё минут тридцать пять давишься в метро до станции «Калужская», а потом ещё с полчаса топаешь посредь унылых пейзажей к авангардному зданию на Академика Волгина. Протыриваешься сквозь проходную с жалобным писком: «Пропустите, я тут работаю», — и оказываешься в маленькой комнатке со старой дээспэшной мебелью.

Моя задача была — сверять текст сосканированного дореволюционного издания на компьютере с оригиналом, корректно ли распозналось. Параллельно можно было пить кофе-растворяшку, который покупал местный сисадмин, он же верстальщик. Я люблю растворяшку, я спец по растворяшке, но это был самый кошмарный вариант растворимого кофе в мире, со вкусом жжёных проводов, зато красиво назывался «Моцарт». Для моциону можно было прогуляться не в ближайший туалет, а в общеинститутский, на втором этаже, по огромным залам и лестницам. А потом снова сверять текст под радио, там в то время постоянно крутили «Get lost inside your tears» Эрика Клэптона.

А потом меня всё же допустили к редактуре, к тексту дяденьки — несбывшегося депутата, написавшего мемуар, как он баллотировался-баллотировался да не выбаллотировался. Автор остался доволен и звал меня секретарём в свою контору, торговавшую семенами и растительным маслом, весьма преуспевающую. Но я была горда и сказала, что у меня призвание, я книги хочу делать, я редактором лучше. А редактор на постоянку в издательство с мифологическим названием был не нужен. Поэтому я просто проходила туда месяц по унылым раскисшим зимне-весенним пейзажам, немножко так гет лост в своих собственных слезах от мыслей, что вдруг я и сама вообще никому не нужна как редактор и как человек. Но быстренько оказалось, что нужна.

А это всё так и осталось где-то на задворках памяти: не сосканировавшиеся яти, мерзкая горькая растворяшка, огромные лестницы и Клэптон. Ещё одна чья-то чужая работа и чужая жизнь, в которую можно было бы попасть, но нет и не особенно жалко. Их с годами многонько накапливается.

Douel's head

"Комната Шекспира" (театр Ленсовета, реж. Ю. Бутусов и Р. Кочержевский)

Если вкратце, то «Комната Шекспира» в театре Ленсовета — потрясающий спектакль.

В моём детстве среди эстрадных исполнителей вдруг вошли в моду дымовые машины. Пшшшш, сцену заволокло дымом, и выходит Валерий Леонтьев. Пшшш, всё в дыму, Владимир Кузьмин. Пшшш — София Ротару. (Кстати, может показаться, что детство моё было совсем недавно, потому что если сейчас врубить телевизор, то все эти «горцы» и поныне там.) В те же годы наткнулась однажды на телеинтервью с каким-то инженером сцены, где тот пренебрежительно этак рассказывал об устройстве дымовых машин, мол, эка невидаль, работают на обыкновенном банановом масле.

Так вот, у театрального режиссёра Юрия Бутусова (а в данном случае ещё и у его идейного последователя Романа Кочержевского) обыкновенного бананового масла всегда хватает. И пены в снеговых машинах. И прочих визуальных и звуковых спецэффектов, за которые мы его и любим. Но любим не только за это. Здесь снова, как и в «Сне об осени», режиссёры воспроизводят на сцене пространство сна, впрочем, само название пьесы опять обязывает, ведь в основе «Сон в летнюю ночь». «Комната Шекспира» — это хорошо смешанные и взболтанные, собственно, Шекспир и Достоевский, плюс по щепотке Кортасара и Толстого. Это про межчеловеческие отношения, в особенности, конечно, про М + Ж.

Перед нами четыре запутавшиеся пары. Гермия и Лизандр, Елена и Деметрий, Ипполита и Тезей и, наконец, Титания и Оберон (как выяснилось, неподготовленный зритель запомнить с десяток имён не в состоянии, поэтому в беседе барышень в очереди в буфет Оберон фигурировал под кодовым именем «муж кучерявой тоже ничего»). В шекспировско-бутусовском мире нет места счастливой любви, все традиционно кошмарят друг друга. Женщины и мужчины тут как два разных биологических вида, поэтому дружба и взаимопонимание невозможны в принципе, можно только пытаться дразнить, дрессировать, испытывать, добиваться своего обманом, низводить и курощать. Впрочем, и в жизни многие пары этим годами и занимаются. Их отношения — что угодно, дуэль, танец страсти, бизнес-конкуренция, только не та любовь, о которой вы мечтали в юношестве. А и всем ли она нужна.

И, как всегда у Бутусова, изумительно выстроены картинка и звук. То волшебство, которое он с Кочержевским почти четыре часа творит на сцене, трудно с чем-то сравнить, по эффекту погружения и силе впечатлений это покруче любого кино. Это нужно видеть своими глазами. Чёрт, это так красиво, что плакать хочется.