Category: история

Douel's head

(no subject)

Вчера довелось посмотреть очередное исчадие отечественного кинопроизводства — историческое фэнтези «Скиф». Фильм произвёл столь сильное впечатление, что не удержусь от отзыва (осторожно, спойлеры!).

Раннехристианские времена, Тмутаракань. В центре повествования молодой боярин Мутабор (вообще в титрах написано Лютобор, но то, что постоянно орут персонажи фильма, скорее всё же напоминает «Мутабор»), крашеный блондин с лицом, не обезображенным интеллектом. Зато Мутабор ведёт очень духовно-скрепный образ жизни, как раз недавно женился и размножился. Одна беда: случилось ему повздорить с сыном хана степняков. Ханский сынуля — лысеющий увалень со странным макияжем, нечто среднее между музыкантом из группы KISS и предводителем дотракийцев кхалом Дрого.

Через несколько дней, только Мутабор собрался заняться с женой целомудренным супружеским сексом, как кто-то похитил их наследника, а пока жена, босая и расхристанная, бегала по двору и голосила, умыкнули и её. А тут ещё на Мутабора повесили попытку отравить Князя. Сценаристам лень было придумывать ему имя, да и всё равно никто не запомнит, поэтому Князь, просто Князь.

Мутабор, как положено, отправляется туда незнамо куда искать жену и наследника. По пути натыкаясь на дотракийцев. Тут выясняется, что режиссёр за свою жизнь посмотрел не только сериал «Игра престолов», но и пару фильмов Тарантино: потому что Мутабор отрубает вождю дотракийцев руки, и оттуда хлещут фонтаны кровищи, прямо как в «Килл Билле».

Тем временем Мутабор едет дальше. Путешествует он не один, а с молодым скифом по имени Куница. Скифы — это такое племя стильно одетых в кожу людей со шрамами, татуировками и замысловатыми причёсками, а Куница ещё и носит на лице следы потомственного алкоголизма. Но с лица не воду пить, и на самом деле это самый харизматичный персонаж во всём фильме, он иногда шутит и ловко поворачивается в седле на скаку и стреляет во врагов из лука. Как и во всех глубоко психологических фильмах, Мутабор и Куница сначала пытаются поубивать друг друга, но буквально через две минуты становятся по непонятным причинам лучшими друзьями.

Где-то в глубинах Киевской Руси Мутабор и Куница натыкаются на… племя негров-людоедов. Хотя это как раз понятно: если бы это были какие-нибудь вятичи или кривичи, то путём нехитрых умозаключений можно было бы прийти к выводу, что кто-то из нас с вами от них произошёл, а такого допустить никак нельзя, это ж поганые бездуховные каннибалы! Поэтому пусть будут негры. Людоеды хотят скушать наших героев, но соглашаются на поединок Мутабора с местным Голиафом. Ну типа не хлеба, так зрелищ.

Боец-людоед — здоровенный детина раза в три крупнее своих соплеменников, страдающий крайней степенью дебилизма. Поэтому на голову ему надели металлическую клетку, чтобы он в тупости не сожрал сородичей. Перед боем клетку снимают — Мутабора жрать можно. Местный Годзила отхлёбывает что-то из фляжки, видимо, отвар мухоморов, потому что он тут же впадает в берсеркерский раж и начинает всё крушить со страшной силой. Но Мутабор не дурак (хотя весь фильм производит совершенно обратное впечатление), он тоже хряпнул из фляжки! Тут у него обнаружилась удивительная сверхспособность: ему достаточно разок глотнуть мухоморной водички, и он потом может и через месяц, и через два снова вызвать у себя грибной приход, чисто силой мысли! Наркоманы всего мира наверняка рыдают горючими слезами от зависти, это ж как удобно: достал одну дозу, и потом торчишь на ней целый год.

Но вернёмся к нашим древнерусским друзьям. От мухоморов у Мутабора начисто сносит крышу, и он вместе с Годзилой ненароком истребляет всё людоедское племя. Это режиссёр забил на фэнтези и решил вернуться к реализму: типа спросит недоумевающий зритель, а почемуй-то раньше на Руси было полно негров, а сейчас никого не осталось, кроме туристов и романтичных понаостававшихся студентов из университета имени Патриса Лумумбы? А всё очень просто: всех негров ещё в XI веке боярин Мутабор замочил!

Наконец Мутабор с Куницей добираются до поселения скифов. И выясняется, что скифы тоже планируют убить Мутабора, сильно он уже всех задолбал. Но тут Куница бросает вождю скифов вызов: оказывается, вождь когда-то грохнул Куницыного отца и занял его место (Гамлет?!). Коварный вождь обманом побеждает Куницу, но в самый ответственный момент Мутабор волевым императивом вызывает в своём организме мухоморный приход, убивает вождя и становится новым вождём.

Да, а Князь-то, просто Князь, оказался последней сволочью! Наврал Мутабору, что готов взять скифов под своё крыло, а сам взял и всех их истребил. Мутабор очень на это обиделся, сказал, что с Князем больше водиться не будет, а будет сам по себе, один будет скифом, раз других не осталось. И гордо ушёл в закат.

Вот такая замечательная кинолента
Hagu

История Айрис Мёрдок и Джона Бейли в журнале "Биография"

Немножко искреннего и бескорыстного пиара, а на самом деле просто пост восхищения:)
Если вы в принципе читаете журналы вроде «STORY» и «Биографии», но ещё не читали мартовский номер последней, то сделайте это обязательно, не пропустите. А в журнале не пропустите чудесную статью Елены Прокофьевой dolorka об Айрис Мёрдок и Джоне Бейли.

Я Лену знаю довольно давно, хоть и заочно) И всегда жду её статей в «Биографии», особенно в рубрике «История одной любви». О какой бы паре Лена ни писала (от королевы Виктории и принца Альберта до Франца-Фердинанда и Софии Хотек), она всегда пишет с огромным уважением и нежностью. Она сама их успевает полюбить, всех своих героев. История каждого брака, несмотря на пережитые героями тяготы, звучит у Лены как ода любви. А описание жизни героев у неё чем-то смахивает на жития святых, потому что это надо быть немножко святым, немножко чокнутым, немножко ангелом, немножко городским сумасшедшим, чтобы несмотря ни на что пронести трогательную и трепетную,  как в первый день, любовь через всю жизнь.
Вспомнились вдруг старые строки «нам песня строить и жить помогает». Вот мне Ленины тексты помогают жить, строить, любить, сохранять веру в людей.:)

«Возможно, Джон предпочитал закрывать глаза на реальность, для того чтобы сохранить то счастье, которое было у них с Айрис, мгновения абсолютной и идеальной близости, которые они переживали — и запоминали на всю жизнь. Например, очень холодной зимой 1963 года им захотелось покататься по замерзшей речке на коньках, но двух пар коньков у них не имелось, поэтому Айрис надела левый, а Джон правый, а чтобы не упасть, они держались друг за друга».
Vertinsky

"Сероглазый король"

Специалисты по творчеству Ахматовой тут есть? А то у меня вопрос.
На днях вычитала в мемуарах Лидии Вертинской "Синяя птица любви", что Ахматова, дескать, сердилась на Вертинского за то, что тот часто переиначивал тексты других поэтов, кладя их на музыку. Сердилась-сердилась, а потом, мол, сама поменяла концовку своего "Сероглазого короля" на вариант Вертинского:
"А за окном шелестят тополя:
«Нет на земле твоего короля...»"
А у неё до этого были строчки:
"...И покажу ей над башней дворца
Траурный флаг по кончине отца".

А краткий поиск в Интернете выдаёт ссылки, говорящие о том, что про "траурный флаг" у Ахматовой появилось только в одном издании 40-го года. А до этого, значит, как и после было про тополя. То есть жена Вертинского ошибается, и оба варианта ахматовские.
Где правда?
Douel's head

Михаил Шахназаров "Слева молот, справа серп"

Продолжаю показывать плоды своих трудов и рассказывать о них:
77.93 КБМихаил Шахназаров (intaria) "Слева молот, справа серп"
Аннотация: Ностальгический, полный приключений и безумно смешной роман о нашем общем прошлом. Эта книга — для тех, кто родился и вырос в СССР, а также для тех, кто уже не застал те времена, но очень хочет знать, как тогда жилось в стране на самом деле.
Время и место действия: середина восьмидесятых, одна из союзных республик. Вода "Боржоми", валютный магазин "Березка", дефицитные импортные сапоги, случайно "выброшенные" в сельпо, и рестораны, в которые можно попасть без очереди только по знакомству, поездки в колхоз всем трудовым коллективом... В общем, всё то, что мы и рады бы забыть, но с таким удовольствием вспоминаем, собравшись за рюмкой чаю.

Обложка: Юлия Межова

По сути это старый добрый плутовской роман: два одарённых, но разгильдяистых друга-журналиста, изнывающих от безделья в редакции латвийской газеты, хохмы ради решают разыграть забредшего в редакцию незадачливого официанта. Розыгрыш получается неприличный и довольно жестокий. И, разумеется, не без неожиданных для журналистов последствий.

Роман получился хулиганский, неполиткорректный, едкий, ироничный, но и грустный, и добрый, и снисходительный к человеческим недостаткам. Он, конечно, высмеивает какие-то перегибы советского быта, но не пинает наше прошлое сапогом (как это было модно не так давно), но и не паразитирует на прошлом, пуская сладостные ностальгические слюни (как стало модно позже). Это Мишина попытка вспомнить, как оно всё было, и честно рассказать об этом. А какие воспоминания роман навеет каждому из читателей — это уже его, читателя, дело.
Времена, режимы и правители приходят и ходят, но остаётся что-то, что скрепляет всю эту череду событий. И это мы, люди.

А вот тут интервью, в котором Михаил рассказал "Известиям" о своей книге, о себе, о жизни: http://izvestia.ru/news/560528

mazina

"Август. Графство Осейдж" по пьесе Т. Леттса (театр Ленсовета, реж. П. Шерешевский)

Шикарная новая постановка в театре Ленсовета. Психологическая драма, всё как я люблю. Сюжет, правда, не нов: большая американская семья — пожилые отец и мать, три взрослые дочери, их мужья, другие родственники. Известие об исчезновении отца заставляет их всех съехаться в родные пенаты. И тут, как водится, скопление большого количества не самых близких друг другу, хотя и родных людей на одной территории приводит к взрыву, начинается тотальное выяснение отношений. Семейные тайны и скелеты из шкафов извлекаются на свет божий, как кролики из шляпы фокусника. И среди всего этого царит мать семейства, Вайолет, властная, полусумасшедшая, страдающая раком и подсевшая на таблетки. Обаятельная, неглупая и интересная женщина при всём при том. Царит, чудит, манипулирует, вызывает и сочувствие, и неприязнь и вообще гамму противоречивых чувств.
Если в двух словах, это история сильной женщины, которая так и не поняла, что сила — это не обязательно вбивать своё мнение другим в глотку. "Нет никого сильнее меня! — кричит она, оставшись в конце концов в полном одиночестве. — Нет. Никого. Сильнее. Меня".

Все актёрские работы в этом спектакле хороши, а Елена Комиссаренко в роли Вайолет просто бесподобна.

P.S. Вычитала в интернетах, что сейчас снимается экранизация этой пьесы с Мерил Стрип в главной роли. Не забыть потом посмотреть.
Vertinsky

Б. Смирнов-Русецкий "Ступени"

Если я при вас произнесу свою коронную отмазку: «Вообще-то я человек вербальной культуры…» — то это означает только то, что я совсем чуть-чуть понимаю в литературе и больше ни в чём. Вот, например, изобразительное искусство для меня тёмный лес, рассуждать о нём не умею, могу только ткнуть пальцем: нравится/не нравится.

Правда, у некоторых «нравится» есть история. Где-то в самом начале 90-х в небольшой подмосковный городок, где я росла и где была такая же небольшая картинная галерея, приехала выставка творческого объединения «Амаравелла» (1925—1927 г., художники-космисты, последователи Рериха, исповедовавшие интуитивный подход к искусству в противовес формально-логическому). Да, там очень многое было взято от Рериха, а что не от Рериха — сильно напоминало рисунки безумных контактёров с пришельцами из передачи «НЛО: необъявленный визит», но перед одной картиной я встала раскрывши рот. И потом ещё раз пошла на выставку, только чтобы ещё раз на неё посмотреть. Казалось бы, чего там… Уже тогда мне не казалось, будто лестница в небо — свежий сюжет. А вот глаз оторвать не могла.
 




Борис Смирнов-Русецкий, «Ступени», 1980 г.

Из манифеста объединения «Амаравелла»: "Произведение искусства должно само говорить за себя человеку, который в состоянии услышать его речь. Научить этому нельзя".
Vertinsky

Стихи Вертинского

Желанную книгу я вчера купила. Двухкилограммовую книгу Вертинского. Обычно я их на вес не меряю, но эта огромна, в метро не почитаешь. И ещё мемуары его жены (та самая Анидаг из «Королевства кривых зеркал»). И ещё много чего, но не суть…

Так вот, давно мы с вами не читали стихов. Исправим? Вот он, великий чёрный и белый Пьеро, манерное произношение, не то грассирование, не то картавость, нарочитое декадентство и ужасно трогательная сентиментальность, маэстро Александр Вертинский…

 

Аллилуйя

М. Юрьевой

Ах, вчера умерла моя девочка бедная,
Моя кукла балетная в рваном трико.
В керосиновом солнце закружилась, победная,
Точно бабочка бледная, — так смешно и легко!

 

Девятнадцать шутов с куплетистами
Отпевали невесту мою.
В куполах солнца луч расцветал аметистами.
Я не плачу! Ты видишь? Я тоже пою!

 

Я крещу твою ножку упрямую,
Я крещу твой атласный башмак.
И тебя, и не ту и ту самую,
Я целую — вот так!

 

И за гипсовой маской, спокойной и строгою,
Буду прятать тоску о твоих фуэте,
О полете шифонном... и многое, многое,
Что не знает никто. Даже братья Патэ!

 

Упокой меня, Господи, скомороха смешного,
Хоть в аду упокой, только дай мне забыть, что болит!
Высоко в куполах трепетало последнее слово
"Аллилуйя" — лиловая птица смертельных молитв.

 

Collapse )

 

* Ну и, конечно, разумеется, само собой, не могу не разместить вот это:)

Пани Ирена

Я безумно боюсь золотистого плена
Ваших медно-змеиных волос,
Я влюблен в Ваше тонкое имя «Ирена»
И в следы Ваших слез.

Я влюблен в Ваши гордые польские руки,
В эту кровь голубых королей,
В эту бледность лица, до восторга, до муки
Обожженного песней моей.

Разве можно забыть эти детские плечи,
Этот горький, заплаканный рот,
И акцент Вашей польской изысканной речи,
И ресниц утомленных полет?

А крылатые брови? А лоб Беатриче?
А весна в повороте лица?..
О, как трудно любить в этом мире приличий,
Ах, как больно любить без конца!

И бледнеть, и терпеть, и не сметь увлекаться,
И, зажав свое сердце в руке,
Осторожно уйти, навсегда отказаться
И еще улыбаться в тоске.

Не могу, не хочу, наконец — не желаю!
И, приветствуя радостный плен,
Я со сцены Вам сердце, как мячик, бросаю.
Ну, ловите, принцесса Ирен!

Vertinsky

Французская песенка о днях недели и неумении договариваться

Загадочны запасники человеческой памяти. С утра всплыла в голове песенка, которую я в последний раз слышала лет –дцать назад, в 6-м классе на уроке французского.

 

Collapse )

О чем приблизительно поется:
С утра в понедельник король, королева и маленький принц заглянули ко мне поздороваться. Но не застали меня, и тогда принц сказал: «Ну что ж, зайдем во вторник».
Далее идут куплеты про вторник, среду, четверг, пятницу и, соответственно, субботу.
С утра в воскресенье они пришли снова. Но поскольку меня опять не было дома, принц сказал: «Ну, раз так, мы вообще больше никогда не придем!»

 В связи с этой песенкой меня всегда мучили два вопроса:

1. Почему эти загадочные люди не могли договориться о встрече заранее? И вообще главный персонаж мог бы из уважения к августейшему семейству хоть денек посидеть с утра дома.

2. Почему я не родилась наследником хоть какого-нибудь захудалого престола? Даже король с королевой смотрят в рот и ходят по струнке, что уж говорить об остальных. И никакого: «доктор, меня все игнорируют». Из меня бы хороший маленький принц вышел, правда-правда:))

Douel's head

Краткая ода холерикам

Иногда (да что там, даже не иногда, а довольно часто) жалею, что я не холерик.

Только среди холериков встречаются потрясающие харизматики, которые способны раззадорить и организовать кого угодно. Только они обладают мощностью стенобитного орудия, зажигательной способностью александрийского огня, мыслят и действуют со сверхсветовой скоростью и не тратят время на бесконечные самокопания, смакование копеечных переживаний и барахтание в пучинах сплина. Они герои. Даже самая хрупкая девушка-холерик — на деле настоящая Жанна д’Арк.

 

Холерики первыми бегут в атаку, берут города, совершают открытия, гениально сходят с ума, создают новые направления в искусстве, строят лестницу и лезут по ней в небо, а мы, меланхолики, а также всякие прочие сангвиники и флегматики, просто молча подставляем им плечо и прикрываем тылы.

 

Дорогие холерики, я вас люблю — всех вместе и каждого поимённо!:)

 

Douel's head

"Не покидай"

 

Это моя самая любимая отечественная киносказка, снятая перед самым окончательным развалом советского кинематографа… Режиссер — Леонид Нечаев, подаривший нам немало замечательных фильмов («Красную Шапочку», «Приключения Буратино», «Проданный смех»). Почему-то «Не покидай» известен меньше остальных нечаевских творений – и это, на мой взгляд, совершенно не заслужено.

 

Этот фильм я впервые увидела по телевизору в 1989-м. И он произвел на меня огромное, неизгладимое впечатление. Сказок тогда показывали много (наших, чешских, болгарских, ГДРовских и снятых в прочих дружественных странах), но таких красивых, романтическо-трагических, с принцами и принцессами, коварством и любовью и при этом без хэппи-энда и розовых соплей я что-то больше не припомню.

Collapse )