смотритель маяка (melicenta77) wrote,
смотритель маяка
melicenta77

Иногда вытаскиваю из памяти каких-то людей из детства. Всё кажется, что их, кроме меня, никто уже не помнит, и им от этого плохо. Хотя это я себя переоцениваю. Конечно, помнят, остались же у них родственники, а я этим людям вообще никто.

Например, врач, которая удаляла мне гланды. Мне было 9 лет, ангина за ангиной, сказали: надо удалять, а то для сердца вредно. Мама через знакомых договорилась, что меня возьмётся оперировать какая-то ведущая хирургиня нашей подмосковной больницы. Это была энергичная женщина как в «Покровских воротах», с сигареткой в хирургическом зажиме (эту деталь я довообразила, но могло же быть, могло): «Резать к чёртовой матери, не дожидаясь перитонитов!» Только моложе и красивее, но тоже без сантиментов. Большой персональный кабинет, на стене жизнеутверждающая репродукция — «Последний день Помпеи».

В больнице мне понравилось ощущение самостоятельности. Вот я без родителей лежу в одной палате со взрослыми, общаюсь с ними на равных. Захотела — вместо ужина сбежала с подружкой прыгать на матрасе от раздолбанной кровати в больничном дворе, захотела — вернулась. Захотела — пошла глазеть на экспозицию инородных предметов, извлечённых у пациентов из носов и ушей, очень познавательно. Бдительность мою усыпили байками, что после операции дают мороженое. Мороженого не давали. Вместо этого врач туго привязала мои запястья бинтами к креслу, чтоб не отбивалась, видимо. Я просила ослабить бинты (от них потом остались синяки, так сильно они впивались), но уже подействовала заморозка и слов было не разобрать. Наверное, так поступали со всеми, но меня это шокировало — уж не знаю, откуда что взялось, но я была такая маленькая леди, старалась держаться с достоинством и шарахалась от всего, что это достоинство унижало и мешало держать марку. Когда ты жалкая, босая, в ночнушке, с привязанными к креслу руками, сохранять достоинство сложновато. Но это для меня было целое событие, а для врача рядовая операция, которых у неё по несколько в день. И, наверное, были прецеденты, когда пациент начинал размахивать руками, не из садизма же привязывали.
Врач, закончив, выдала кусок простыни, чтоб сплёвывать кровь и велела ждать санитаров с каталкой в коридорчике. Я ждала минут сорок.

Потом я эту женщину-хирурга больше не видела. А может, и встречались на улице, но я забыла, как она выглядит, и не узнала. Потом я дважды сменила город. А недавно услышала, что её уже несколько лет как нет. Узнав, что у неё рак, она поднялась на последний этаж дома и. Моей маме рассказала их общая знакомая. А я даже не помню, как её звали. Помню только, какая она была яркая, с командирским голосом и картиной Брюллова.
Конечно, не только я помню, у неё ведь много было пациентов. Не может быть, чтобы все забыли.

Tags: детство, самораскопки, спазмы рефлексии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 21 comments