смотритель маяка (melicenta77) wrote,
смотритель маяка
melicenta77

Алла Вячеславовна

Химичка у нас была одна-единственная на всю школу. Немолодая, сильно за пятьдесят, прямая, подтянутая, в старомодном костюме и блузке. Немного похожа на Мизулину, с примерно таким же уровнем обаяния, ниже нуля. Внешность классического шкраба из тех, кто ещё в юности торжественно возложил свою жизнь на алтарь педагогики, и, казалось, ничего другого, кроме школы, у неё в жизни-то и не было.

На уроках мы сидели и тряслись: не дай бог вызовет. Смотрели на неё как кролики на удава. Если вызывала — драла три шкуры, не прощала ничего, не щадила никого. Зато химию у неё ученики знали будь здоров. Жёсткая, непримиримая. И страшно принципиальная: если у какой-нибудь девочки-припевочки-хорошистки выходила в итоге тройка, к ней неслись на поклон классные: «Ну Алла Вячеславовна, ну жалко же девочку, хорошая ведь девочка, ну поставьте вы ей четвёрку. Зачем человеку аттестат портить?» Но она ставила в аттестат три. Её не любили ни ученики, ни учителя — за исключением двух подруг. Одна из них была наша классная.

Она-то нам и рассказала про Аллу Вячеславовну, уже классе в десятом. А. В. была из благополучной интеллигентной семьи. В юности влюбилась в лётчика. Или моряка. Или ещё кого-то такого же победительного, жизнерадостного балагура в форме. Из-за него насмерть рассорилась с родителями, те были сильно против их брака. Влюблённая парочка поженилась, и вскоре у них родился сын-инвалид. Врачи сказали, что такое не лечат, мальчик проживёт совсем недолго. Муж хотел нормального семейного счастья, а на такое не подписывался, поэтому довольно быстро растворился в пространстве. К родителям она не вернулась, принципиальная же была. Тянула сына одна. Он прожил четырнадцать лет. С тех пор у неё остались только школа и химия.

Не сказать чтобы наше отношение к ней с того дня чудесно преобразилось, что мы вдруг стали понимающими и всепрощающими, нет. Подростки слишком переполнены собой, что им до чужих страданий, к тому же очень сложно жалеть того, кто вроде весь такой железный, сильнее всех, и дважды в неделю спускает с тебя шкуру у доски. Со временем как-то всё подзабылось. Мы потихоньку добрались до окончания одиннадцатого класса. На самом последнем уроке химии Алла Вячеславовна не стала устраивать опрос или что-то объяснять. Она достала затёртую тетрадку, в которой от руки были записаны стихи, и читала нам весь урок. Ахматову, Цветаеву, шестидесятников и — судя по некоторой неуклюжести и шероховатости — что-то своё. И все эти стихи были о любви.
Tags: ЖЗЛ, детство, самораскопки, спазмы рефлексии
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 39 comments