смотритель маяка (melicenta77) wrote,
смотритель маяка
melicenta77

Никите ко дню рождения, или Крымская кампания

Ко дню рождения любимого мужа решила написать душераздирающий мемуар о первой совместной поездке в Крым.)
Дело было в августе 2008-го, через три месяца после знакомства и всего через несколько дней совместного житья. Собрались мы с палаткой не куда-нибудь, а именно в Крым, потому что я не ездила на море с тринадцати лет, а Никита и вовсе там в сознательном возрасте не был и плавать не умел, а значит — надо. Загрузились в поезд до Феодосии, ещё не зная толком, куда движемся, там услышали от соседей по вагону, что возле посёлка Орджоникидзе есть хорошие дикие пляжи. Ну, в Орджоникидзе так в Орджоникидзе. Я вообще была согласна на что угодно, один только вид и вес рюкзака удручали меня настолько, что мне по большому счёту было всё равно, куда его переть. Это был мой первый поход (если не считать школьных однодневных топтаний в День здоровья по окрестностям города Балашихи).

Прибыли в Орджоникидзе. До желанных диких пляжей добраться можно было двумя путями: по берегу вдоль кромки моря или по горе.
— Пошли горой, так короче, — сказал Никита.
— Угу, — обречённо кивнула я. Тут следует сделать лирическое отступление.
[Лирическое отступление: я с тринадцати лет панически боюсь высоты.
Возможно, боялась и раньше, но в тринадцать это вдруг резко обнаружилось. Мы с не ожидавшим подвоха папой, отдыхая в Адлере, залезли на аэрарий — это такая площадочка для загорания в нескольких метрах над бетонным волнорезом. А пол аэрария был полосками: узенькая досочка, пустое пространство такой же ширины, опять досочка, опять пустое пространство. И в эти дырки видно бьющееся о волнорез море. Следующее, что я помню — я дико ору: «ААА! Уберите меня отсюда!», — и при этом руками и ногами обвиваю железный парапет. Каким-то чудом меня удалось отковырять от ограждения и спустить вниз. С тех пор я считаю, что чем ближе к земле — тем лучше.]

Значит, идём мы с Никитой горочкой. Подъём дался относительно безболезненно, только из-за рюкзака с непривычки было тяжело очень. А потом тропинка перестала идти в гору, а стала идти вокруг горы, то есть справа — уф, всё хорошо, поросший выгоревшей травой склон горы, а слева — мама дорогая! обрыв.
— АААА! НЕЕЕТ! Спасите-помогите! Я тут идти не могу! Тут страшно, мы упадём и разобьёмся!
— Ну что ты, не бойся, любимая. Это не опасно, тропа широкая, не упадёшь, пойдём дальше.
Но любимая дальше идти не желала. Любимая стояла в ступоре и заливалась слезами. Постепенно, очень медленно мы преодолели метров двести, при этом я поминутно останавливалась в панике и начинала вопить, что дальше не пойду ни в коем разе и мы все обязательно свалимся в пропасть и погибнем.
— Та-ак, — оценил ситуацию потерявший терпение муж, — давай вернёмся и пойдём низом.
Вспомнив, что возвращаться придётся по этой же тропинке, только обрыв будет с другого боку, я замотала головой:
— Нет! Обратно я тоже не пойду!
— Ну, тогда других вариантов нет: спускаемся прямо здесь.
Я посмотрела на довольно отвесно уходящий вниз склон горы и заорала ещё громче:
— НЕЕЕЕТ! Ты что?! Вниз-то ещё страшнее, чем вперёд и назад! Иди лучше один, а меня оставь. Я прямо тут и помру, на этой самой горе!
Внизу, привлечённая моими воплями, начала собираться любопытствующая публика. Должно быть, делали ставки, кто кого раньше убьёт.
Не выдержав, Никита сдёрнул с меня рюкзак, спустился с обоими рюкзаками на пляж, потом снова поднялся, сгрёб меня в охапку и поволок вниз. В общем, как прошёл спуск, я помню очень смутно. Внизу я ещё для порядку порыдала минут десять, и мы пошли дальше берегом. О, это уже было легче лёгкого, сущий рай: ну, подумаешь, раскорячившись, переползать через каменные завалы, но земля-то вот она, рядышком, в двух-трёх метрах всего, а не в пятидесяти, как раньше.

Наконец мы добрались до того самого дикого пляжа, где уже стояло штук пятнадцать палаток и где нам предстояло остановиться. Добрались потные, пыльные и разгорячённые, поэтому — купаться. Энергичный и смуглый Никита, быстренько разоблачившись, ринулся в воду. Я долго колупалась с одёжками, обнажая чахлые, пупырчатые и синюшные, будто у курицы из советского гастронома, городские прелести. Неподалёку сидела парочка местных и с интересом наблюдала за происходящим. Когда я всё-таки разделась и полезла в воду, местный парень крикнул Никите: «Э-э! Ты за сметанку-то бойся», — красноречиво переводя взгляд с палящего солнца на меня и обратно.

Затем нужно было разжиться дровами и пресной водой. Оказалось, это — та ещё задача. Потому что ближайшие деревья и колонка с водой — в том самом посёлке Орджоникидзе, откуда мы с такими мытарствами добирались до места стоянки. Без тяжёлого рюкзака, правда, туда топать проще. Никита отправился добывать огонь и воду, а я осталась сторожить вещи. Сидела такая на камушке, любовалась на плавно опускающееся к линии горизонта солнце и на парящих на фоне заката чаек и размышляла, почему люди не летают, как птицы, почему до сих пор не изобрели телепорт и вообще кой чёрт занёс меня на эти галеры.

А потом вернулся Никита с вязанкой хвороста и пластиковыми бутылками с водой (бутылки где-то надыбал по дороге). Мы поставили палатку, приготовили какой-то нехитрой еды — подозреваю, что «бомжариков», ни на что другое сил уже не было. Тем временем смеркалось, то есть даже совсем стемнело. Небо обсыпало звёздами. Я уже и забыла, какие на юге звёзды и сколько их — раз в десять больше, чем в наших широтах. Они густо усеивают небо, и оно от них почти белое. Похолодало, мы натянули тельняшки, расстелили на берегу полотенца, улеглись и стали глядеть на звёзды.
И вот в тот вечер мы совершенно точно были самыми счастливыми людьми на Земле.:)

Tags: +, променад, фрик-шоу
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 75 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →