?

Log in

Старый пёс, канарейка и ужин [entries|archive|friends|userinfo]
смотритель маяка

[ Юзеринфо | userinfo ]
[ Архив | archive ]

(no subject) [Feb. 27th, 2017|05:49 pm]
смотритель маяка
[Tags|, , , , ]

Натыкаясь на очередные холивары на тему воспитания и наказания детей («лупить/не лупить», вот это всё), я думаю, как непросто приходилось моим родителям.
Однажды, когда мне было лет шесть, я пришла к папе, протянула ему ремень и говорю:
— Пап, отлупи меня разочек, пожалуйста.
Папа озадачился:
— Зачем? — И на всякий огляделся по сторонам в поисках следов преступления.
Я:
— Ну понимаешь, я вот читаю в книгах и смотрю в фильмах, как детей наказывают, если они провинились, и те страдают. А я хочу понять: как это происходит, как они страдают, что чувствуют.
Папа, давясь смехом и борениями чувств, шлёпнул для виду.
Да. А Достоевского Фёдора Михалыча из меня так и не выросло. Но надежды подавала.
link6 на борту|За бортом

(no subject) [Feb. 17th, 2017|02:21 pm]
смотритель маяка
[Tags|, , ]

Когда читаешь статьи об актёрах или воспоминания их близких, сплошь и рядом натыкаешься на такое: он, дескать, был недооценен, у него был громадный драматический дар, а приходилось играть «кушать подано»; или: режиссёры видели в нём исключительно комика, а ведь он был куда многограннее, мог и Гамлета сыграть.

И я сразу думаю: о, это прямо про меня. Я ж ведь тоже внутри Гамлет с вечным разрывом души. Но поскольку гамлетовость и истерика в окружающих уже давно всех задолбали (да и меня саму в первую очередь), приходится шутить и веселить почтеннейшую публику. Улыбаться, находить что-нибудь потешное и рассказывать об этом. Так-то я Гамлет, Офелия, Жан Вальжан и мадам Бовари в одном флаконе, а надо «весь вечер на арене», чтоб остальные об тебя грелись и им становилось получше. Самопожертвование и трагизм с улыбкой на лице. Будни клоуна.
Весь этот сеанс самокопаний и жалости к себе обычно длится до тех пор, пока не представлю себе, как опускается занавес. И зритель такой, дожёвывая шоколадку и ища в кармане номерок, пожимает плечами: «Вообще-то было не смешно».

link8 на борту|За бортом

(no subject) [Feb. 16th, 2017|07:47 pm]
смотритель маяка
[Tags|, , ]

Увидела рекламу книги, что-то там про «сочинения на отлично» и вспомнила. Когда я училась в старших классах, спасительного Интернета ещё не было, зато в продаже как раз начали появляться сборники а-ля «200 лучших сочинений», 500, кто больше. Некоторые несознательные юные граждане и их родители, не утратившие надежды на что-нибудь положительное в аттестате, рванули покупать.

И вот как-то наша учительница литературы (царствие ей небесное), отличная тётка и прекрасный педагог, возвращает проверенные сочинения по поэтам Серебряного века. К одному вьюноше подходит, откровенно давясь от смеха, и говорит: «Ты, Володенька, в следующий раз лучше попробуй что-нибудь сам придумать. Ну или если списываешь, то хотя бы списывай аккуратно. Сапфо, чтоб ты знал, была женщиной. А Цветаева называла Ахматову «златоустой». Не «златоусой»».

link11 на борту|За бортом

Из подсмотренного [Feb. 15th, 2017|06:34 pm]
смотритель маяка
[Tags|, , , ]

Молодой отец катит по улице коляску с грудным младенцем в розовом комбинезончике. Младенец орёт во всю мощь лёгких. Папа ребёнку обиженно: "Ну Юля, ну вот как после этого с тобой договариваться?!"
link11 на борту|За бортом

(no subject) [Feb. 13th, 2017|06:11 pm]
смотритель маяка
[Tags|, , , ]

Было время, когда я параллельно смотрела «Доктора Хауса» и «Скорую помощь». И однажды поймала себя на мысли: а почему это при таком развитии медицины люди вообще продолжают умирать? Ведь вот же, показывают: любого, даже самого безнадёжного, пациента можно вытащить. Правда, мой оптимизм слегка поубавил случай как раз из того же времени, когда анестизиолог в одной из ведущих московских больниц к началу папиной операции был пьян настолько, что не мог поставить эпидуральную анестезию, и инъекцию сделала девочка-практикантка, трясущимися руками, с пятого раза. Но всё равно казалось, что это досадные недоработки на местах, а так-то вон, всех спасают.
И ведь это с любыми профессиями так: со стороны, когда не знаешь кухни, кажется, что возможно всё.)
link34 на борту|За бортом

Вокальное [Feb. 7th, 2017|06:34 pm]
смотритель маяка
[Tags|, , , , ]

Регулярно встречаю в ленте, как люди страдают от того, что соседи любят караоке. Вы бы лучше возрадовались, слабонервные товарищи, что рядом с вами не живём мы с мужем. Потому что в те редкие моменты, когда Никита не играет на контрабасе и бас-гитаре, мы с ним поём под гитару. То романсы, то Летова, то казачьи песни. Чтоб вы понимали, слух у меня немножко есть, а голоса нет, зато я пою тихо (это большое преимущество). В отличие от Никиты, у которого ещё более есть слух и ещё более нет голоса.

По горам Карпатским метелица вьётся,
Сильные морозы зимою трещат.

Я: — Чего ты орёшь, пой потише, сейчас соседи милицию вызовут!
Н: — Это казачья песня, её нельзя петь тихо! Народники всегда всё на обертонах поют.

Проклятый германец на нас наступает,
На нашу державу, на крест золотой.

Н: — Ты чего там шепчешь? Тебя не слышно! И я не могу понять, ты какой голос вообще поёшь, первый или второй?
Я (со слезой в голосе): — Почём я знаю, какой голос первый, а какой второй, я не музыкант, я просто пою, как слышу. Не понимаю, чего тебе не нравится!
Н: — Мне всё нравится, но пой первый голос!

Хотели германцы, чтоб наши казаки
К ихнему престолу служить бы пошли.
А наши казаки, славные рубаки,
К ихнему престолу служить не пошли.

Я: — Какая глубокая драматургия!
Н: — Да уж, хотели они, значит, чтоб казаки пошли, а они не пошли! Вот ведь ёрш твою медь! Никто ж не ожидал такого поворота событий!

Заиграли трубы, трубы-барабаны.
Отворились двери и вышел басурман.

В общем, очень я его, этого басурмана, понимаю. Я бы тоже открыла дверь и куда-нибудь вышла, но нельзя. Семейный долг зовёт, приходится петь.
«Искусство в большом долгу» (с).
link29 на борту|За бортом

Продолжаю постепенно отчитываться о прочитанных мемуарах и биографиях [Feb. 6th, 2017|07:34 pm]
смотритель маяка
[Tags|, , , , ]

Василий Аксёнов «Таинственная страсть»
Подзаголовок гласит «Роман о шестидесятниках». Романом это, конечно, можно назвать весьма условно. Структура почти не нащупывается, хронология рваная, все герои — реальные лица. Мемуары в чистом виде. Кодовые имена, под которыми скрываются те самые реальные лица, знаменитые поэты, художники, актёры, довольно прозрачны: сам Василий Аксёнов — Ваксон, Евгений Евтушенко — Ян Тушинский, Владимир Высоцкий — Влад Вертикалов, Роберт Рождественский — Роберт Эр и т. п. Для тех, кто хочет знать, как жила и чем дышала богема 60-х — самое оно. Хрущёвские гонения на художников и писателей-авангардистов, реакция деятелей искусства на пражскую весну, смерть Высоцкого и просто быт, творчество, браки и адюльтеры — всё те события, очевидцем и участником которых был автор, он задался целью описать. Естественно, с оценками и пристрастно, как живой человек. Если вкратце, то выглядит это примерно так: «Вот Рождественский был мужик хороший, хотя бухал и изменял жене. А Евтушенко — карьерист и довольно скользкий тип, хотя и не без благородных душевных порывов, и тоже бухал и изменял жёнам. Высоцкий — был парень от сохи и запойный алкоголик, но, сука, талантливый, тоже, конечно, бухал и изменял жёнам. Да и сам я, собственно…» Только написано хорошим литературным языком. Для читателей, у которых аллергия на мат: он там есть. Что несколько напрягло меня, так это обилие сексуальных сцен. Наверное, Василию Павловичу и его супруге приятно было представлять на склоне лет, что несколько десятилетий назад эта самая супруга была главной фамм фаталь окололитературной тусовки и буквально все её хотели и добивались, однако ж досталась она именно ему и доставалась каждый день по пять-десять раз. Но читать многостраничные описания в подробностях, как именно доставалась, не слишком интересно. В остальном же очень любопытно как памятник эпохи.

Дженнифер Уорф «Вызовите акушерку»
В предисловии автор пишет, что её коллега как-то посетовала: мол, жаль, что никто не сделал для акушерского дела того, что Хэрриот сделал для ветеринарии. Дженнифер Уорф попыталась исправить это упущение. В 50-е годы она работала акушеркой в Доклендсе, припортовом районе Лондона. Многоквартирные дома с одним туалетом на этаже, до отказа набитые беднотой, двадцать пятая по счёту беременность у одной женщины, смерти от нераспознанной вовремя преэклампсии, дама на немаленьком сроке со всеми симптомами сифилиса, кварталы красных фонарей, куда заманивали 14-летних девочек, оставшихся без денег на улице, и делали их проститутками — вот это всё. (Короче, слабонервным не читать, мужчинам — с осторожностью.) А девушке-акушерке, которая со всем этим сталкивается, двадцать два или двадцать три года, она ринулась в медицину из идеалистических соображений и от несчастной любви, и морально совершенно не была готова к такому.

Книга — своего рода роман воспитания. О том, как через наивность, романтические бредни, брезгливость и начатки медицинских знаний прорастает призвание. О добре, о том, как быть людьми, быть с людьми. Вот героиня регулярно встречает на улице городскую сумасшедшую, оборванную неопрятную старуху, бомжиху, которая каждый раз подходит к дому роженицы и пристаёт к акушерке: «Как там ребёночек-то, а?» А потом выясняется, что пару десятков лет назад у этой женщины умер муж, своего жилья не было, на руках шестеро детей, подённая работа приносила гроши. Когда она продала свои волосы и зубы, а младший малыш всё равно умер от голода, она пошла с детьми в работный дом. Фактически в добровольное рабство, где семьи разлучали и где людям из года в год приходилось заниматься монотонным изнурительным трудом ради крыши над головой и куска хлеба. Она решилась на это, чтобы спасти детей. А те за следующие пять лет все умерли, один за другим. И вот теперь эта женщина, лишившись рассудка, ходит по городу и спрашивает о чужих детях, если малыш в порядке — радуется и возносит хвалы господу. Ну и как теперь, повернётся у вас язык послать эту бомжиху?

Очень сильное, духоподъёмное чтение. И про счастье. Которое начинается только в тот момент, когда ты перестаёшь копаться в себе, открываешь дверь и видишь, что там, снаружи тебя, люди, и им нужна помощь.
link13 на борту|За бортом

Ханья Янагихара "Маленькая жизнь" [Jan. 16th, 2017|01:51 pm]
смотритель маяка
[Tags|, , , ]

Ханья Янагихара «Маленькая жизнь».

Как-то приехали к нам в редакцию ходоки — самотёчные авторы, муж и жена, с целым рюкзаком рукописей. Вот, говорят, например, это у нас детективный боевик. А вот в отдельной распечатке его вторая часть, только она почему-то получилась в виде любовного романа.)

Собственно, «Маленькая жизнь» на протяжении своих 700 страниц большого формата тоже мутирует. То, что начиналось как роман о взрослении и дружбе четверых студентов (этакие «Три мушкетёра» пополам с «Тремя товарищами»), вылилось в итоге в повествование о боли, детских травмах и преодолении в жизни одного из них, Джуда. Остальные трое друзей постепенно в той или иной мере отходят на задний план.

Read more...Collapse )
link8 на борту|За бортом

Про шахматы [Jan. 11th, 2017|09:17 pm]
смотритель маяка
[Tags|, , , , ]

Вспоминала тут в дружественном журнале, почему так и не стала великим шахматистом.

Папа попытался приобщить меня к шахматам, когда мне было лет пять или шесть. Показал фигуры: вот король, вот королева, вот как каждая из них ходит. Расставил фигуры на доске, и мы сели играть. Всё было хорошо, пока буквально через пару ходов он не съел моего ферзя. То есть королеву. А я ведь уже всё успела про неё придумать: какой там у неё домик, какая мебель, детишки, питомцы, телевизор, что она любит и чего не любит, чем занимается на досуге. И тут такой шок. Жалко же, вся эта живность и имущество разом осиротели. Когда папа отвернулся, я стырила у него свою королеву и поставила обратно на поле. Папа возмутился: это неспортивно, так не делается, существуют же правила игры. В ответ я выступила с пламенной речью, дескать, а тогда и не буду я играть в вашу дурацкую игру, где можно есть королев, это несправедливо, ведь у неё дети, дом и котик же! В общем, карьера чемпионки мира по шахматам угасла на корню.

Кстати, когда тот же папа стал учить меня играть в шашки, дело пошло бодрее. Они все одинаковые, трудно придумать им биографию.

link25 на борту|За бортом

С наступившим! [Jan. 3rd, 2017|02:40 pm]
смотритель маяка
[Tags|]

Желаю, чтобы в новом году каждый из нас продолжал возделывать свой маленький садик (вообще в фигуральном смысле, но для кого-то и в прямом) и чтобы садик этот кого-то радовал.

И вот, например, один из таких садиков — дипломная работа дочери маминой и папиной однокурсницы, режиссёра-мультипликатора Дины Великовской "Мой странный дедушка".

link8 на борту|За бортом

"Калека с острова Инишмаан" (БДТ, реж. А. Прикотенко) [Dec. 14th, 2016|04:43 pm]
смотритель маяка
[Tags|, , , ]

Для Макдонаха это ещё очень светлая пьеса). На маленьком ирландском островке живут люди простые, грубоватые и довольно эксцентричные, но если эту оболочку немножко поскрести, то окажется, что сердце у них почти у всех безразмерное.

Юноша-калека Билли, чьи родители погибли много лет назад при загадочных обстоятельствах (Билли верит, что они поплыли в Америку, но лодка перевернулась, а односельчане говорят, что утопились от тоски и безденежья), живёт с двумя странноватыми тётками, мечтает о какой-то другой жизни и хочет повидать мир. Однажды у него появляется такой шанс. На соседний остров приезжают американские киношники и объявляют кастинг среди местных жителей. Наврав лодочнику, что у него туберкулёз и жить ему осталось три месяца (а у лодочника как раз год назад умерла от этой болезни жена), и разжалобив его, он плывёт на соседний остров. И — о чудо! — киношники соглашаются взять его с собой в Америку. Куда он и отправляется, даже не предупредив тёток.

А через четыре месяца возвращается: карьеры в Голливуде не получилось, да и по родному острову соскучился. И тут ему, как говорится, прилетает «обраточка». Выясняется, что у него действительно туберкулёз. И что родители его действительно когда-то утопились, не выдержав тягот воспитания ребёнка-инвалида. И не только сами утопились, но и Билли пытались утопить, но Джонни Паттинмайк, главный местный сплетник и разносчик новостей, увидев это, спас ребёнка. Но не всё так беспросветно, зато девушка, в которую Билли давно был влюблён, отвечает ему взаимностью…

На выходе из зала зрители перешёптывались, мол, как же так, бедняжка, он же всё равно теперь умрёт. А я подумала, что, видно, я сухарь, но для меня эта история вообще не про Билли — инфантильного и эгоистичного, хотя, да, его жалко, конечно.
Это история про тех двух двинутых тёток, которые вырастили и воспитали чужого больного ребёнка и любили его больше жизни.
И про Джонни Паттинмайка. Этот мужичок, целыми днями бродящий от дома к дому и разносящий новости в духе «а вот в соседней деревне надысь родилась овца без ушей», хитрован и первостатейное трепло, когда-то бросился в воду и спас тонущего ребёнка. И отдал на его лечение все семейные накопления. А потом, несмотря на свой язык без костей, много лет молчал об этом. А когда парень спросил у него, что тот знает об этой истории, сказал, что родители покончили с собой, чтобы получить страховку и потратить эти деньги на лечение сына. Сказал, потому что Билли было важно знать, что родители его любили.

В общем, в финале я плакала не о Билли. А о том, сколько в мире молчаливого добра.


link2 на борту|За бортом

(no subject) [Dec. 6th, 2016|04:05 pm]
смотритель маяка
[Tags|, , ]

Иногда вытаскиваю из памяти каких-то людей из детства. Всё кажется, что их, кроме меня, никто уже не помнит, и им от этого плохо. Хотя это я себя переоцениваю. Конечно, помнят, остались же у них родственники, а я этим людям вообще никто.

Например, врач, которая удаляла мне гланды. Мне было 9 лет, ангина за ангиной, сказали: надо удалять, а то для сердца вредно. Мама через знакомых договорилась, что меня возьмётся оперировать какая-то ведущая хирургиня нашей подмосковной больницы. Это была энергичная женщина как в «Покровских воротах», с сигареткой в хирургическом зажиме (эту деталь я довообразила, но могло же быть, могло): «Резать к чёртовой матери, не дожидаясь перитонитов!» Только моложе и красивее, но тоже без сантиментов. Большой персональный кабинет, на стене жизнеутверждающая репродукция — «Последний день Помпеи».

В больнице мне понравилось ощущение самостоятельности. Вот я без родителей лежу в одной палате со взрослыми, общаюсь с ними на равных. Захотела — вместо ужина сбежала с подружкой прыгать на матрасе от раздолбанной кровати в больничном дворе, захотела — вернулась. Захотела — пошла глазеть на экспозицию инородных предметов, извлечённых у пациентов из носов и ушей, очень познавательно. Бдительность мою усыпили байками, что после операции дают мороженое. Мороженого не давали. Вместо этого врач туго привязала мои запястья бинтами к креслу, чтоб не отбивалась, видимо. Я просила ослабить бинты (от них потом остались синяки, так сильно они впивались), но уже подействовала заморозка и слов было не разобрать. Наверное, так поступали со всеми, но меня это шокировало — уж не знаю, откуда что взялось, но я была такая маленькая леди, старалась держаться с достоинством и шарахалась от всего, что это достоинство унижало и мешало держать марку. Когда ты жалкая, босая, в ночнушке, с привязанными к креслу руками, сохранять достоинство сложновато. Но это для меня было целое событие, а для врача рядовая операция, которых у неё по несколько в день. И, наверное, были прецеденты, когда пациент начинал размахивать руками, не из садизма же привязывали.
Врач, закончив, выдала кусок простыни, чтоб сплёвывать кровь и велела ждать санитаров с каталкой в коридорчике. Я ждала минут сорок.

Потом я эту женщину-хирурга больше не видела. А может, и встречались на улице, но я забыла, как она выглядит, и не узнала. Потом я дважды сменила город. А недавно услышала, что её уже несколько лет как нет. Узнав, что у неё рак, она поднялась на последний этаж дома и. Моей маме рассказала их общая знакомая. А я даже не помню, как её звали. Помню только, какая она была яркая, с командирским голосом и картиной Брюллова.
Конечно, не только я помню, у неё ведь много было пациентов. Не может быть, чтобы все забыли.

link21 на борту|За бортом

Об отзывах [Dec. 2nd, 2016|01:34 pm]
смотритель маяка
[Tags|, , , , , ]

Когда я была ещё совсем юным редактором, через год где-то после института, в издательстве, где я тогда работала, мне доверили редактировать переводную энциклопедию толкиеновского мира. Причём было руководящее указание сверять все имена собственные по переводу В. Муравьёва и А. Кистяковского, потому что главред считал именно его самым-самым. И я тщательно и любовно всё редактировала, выверяла, потом мы с верстальщицей пару-тройку недель сидели безвылазно, верстая сложные карты и схемы. Книга получилась очень красивая, выглядела солидно, качество печати шикарное...

А потом мне пришло в голову поискать читательские отзывы, посмотреть, как люди радуются той замечательной штуке, которую мы сотворили, ликуют и швыряют в воздух чепчики. Интернет-магазины тогда только-только разворачивались, там отзывов было мало, и чёрт меня дёрнул залезть на какой-то толкиенистский форум. Там я узнала много интересного! Комментарии были от «какой идиот вообще придумал ориентироваться на перевод Муравьёва и Кистяковского, ведь всем известно, что Григорьева-Грушецкий гораздо лучше [тут-то я узнала о непримиримой вражде сторонников разных переводов ВК]» до «редактор Ирина Копылова прошлась по тексту железным сапогом».
А я такой нежный цветочек, хлопала ресничками, вся в слезах: «Ну где они нашли железный сапог?! Зачем они это? Я же так старалась, подготовила такую отличную книгу, хотела порадовать людей! А они! Всё, ухожу из профессии!» Потом, правда, подуспокоилась. Собака лает, караван идёт, ну а как ещё.

С тех пор опять же прошло много лет. Я по-прежнему регулярно мониторю отзывы. Читателям по-прежнему регулярно что-то не нравится. Иногда ржу, иногда пожимаю плечами, всплакнуть тоже по-прежнему изредка случается. Да! И по-прежнему топчусь по литературе своими тяжёлыми железными сапогами. Пока, как в русских народных сказках, не сношу таких сапог семь пар, никуда, видимо, не уйду.))

link29 на борту|За бортом

(no subject) [Nov. 29th, 2016|05:23 pm]
смотритель маяка
[Tags|, , , , ]

Когда мне было восемнадцать, я написала второй и наверняка последний в своей жизни роман. На крупную прозу я органически не способна, поэтому по объёму и это был скорее такой недороман или переповесть. Первой переповестью были подражания Желязны, написанные в пятнадцать лет. К восемнадцати я решила, что всё, время пришло, хватит детского баловства с фэнтезятиной, пора писать серьёзную современную прозу.

Ну и написала роуд-стори. В котором, конечно, воплотились абсолютно все штампы, ошибки начинающего автора и одновременно девичьи мечтания. Сюжет: США воюет с Канадой (неожиданно). Один из двух главных героев, девятнадцатилетний вьюнош, дезертировал с поля боя и отправился куда глаза глядят. По ходу дела он встречает длинноволосого чувака с гитарой и амнезией по прозвищу Ястреб (штампы и мечтания, мечтания и штампы). Дальше они странствуют вместе по городам и весям Американщины, всячески приключаются, помогают страждущим, например, спасают некую проститутку, сбежавшую от сутенёра (восемнадцатилетние романтические барышни же всегда хорошо разбираются в жизни проституток). То есть много чего делают, но в основном причиняют добро и справедливость. И всё это богато пересыпано цитатами из текстов отечественных и западных рокеров.

Прошло много лет. Это «творчество юных», слава богу, утеряно. А от героев я, видимо, так далеко и не ушла. Проститутки ни одной не спасла, но всё равно мне кажется, что самое крутое, чего можно хотеть в жизни, это стоять во ржи над пропастью и ловить детишек.

link12 на борту|За бортом

Наши люди на "Нон-фикшн" [Nov. 29th, 2016|03:32 pm]
смотритель маяка
[Tags|, , ]

Новость №1 – четвёртая наша ежегодная хоррор-антология "Самая страшная книга 2017" вышла!

Новость №2, непосредственно связанная с первой. В это воскресенье, 4 декабря, мы с коллегой Николаем Кудрявцевым будем в Москве на выставке "Нон-фикшен".
В 13.00 в зоне семинаров №2 Николай представит нашу серию "Звёзды научной фантастики" (Уоттс, Иган, Йен Макдональд, вот это всё).

А в 15.00 в авторском зале (зал 15) мы поговорим о судьбах русского хоррора и серии "Самая страшная книга", обещают быть некоторые авторы, художники, члены читательской таргет-группы, ну и я тоже.

Приглашаются все желающие. Приходите нас поддержать!)

link2 на борту|За бортом

"Сон об осени" (Театр им. Ленсовета, реж. Ю. Бутусов) [Nov. 28th, 2016|06:11 pm]
смотритель маяка
[Tags|, ]

Я посмотрела уже, если ничего не путаю, шесть спектаклей Юрия Бутусова. «Не зашёл», как говорится, только один.

«Сон об осени» по пьесе Юна Фоссе в театре Ленсовета как раз из тех, что понравились. Сюжет: юноша очень рано, в 18 лет, женился и стал отцом. А лет через 10–15 встретил давнюю знакомую, о которой часть вспоминал, ну и… Родители его не смирились с разводом сына и не приняли новую жену. А потом, несколько лет спустя, покончил с собой его сын от первого брака. А потом они прожили со второй женой ещё очень много лет и успели возненавидеть друг друга. Или не прожили. Или не возненавидели. А потом он умер. Или нет.

Бутусову удалось то, чего я до сих пор в театре не видела, — воссоздать саму фактуру сна. Изменчивую, зыбкую. Когда события при взгляде назад искажаются, двоятся. То ли было, то ли не было, то ли было, но не так. И, как всегда у этого режиссёра, потрясающее сочетание картинки и «саундтрека» (Дэвид Линч, «Тайгер Лиллиз» etc.) превращает спектакль в завораживающее шоу.

Бутусов каждый раз творит какое-то особое колдунство. Я всякий раз в начале спектакля сижу и скептически отмечаю: «ну, ничего так, но не блестяще», «тут как-то не докручено», а потом прихожу в себя на поклонах, в слезах и с ощущением «что это вообще сейчас такое было?». Рекомендую.

linkЗа бортом

(no subject) [Nov. 9th, 2016|02:50 pm]
смотритель маяка
[Tags|, , , ]

Бабушка хотела, чтобы меня назвали Викторией, но родители были против. Виками звали сразу двух её подруг, собственно, в их честь она и хотела. Про одну есть такая история.

Послевоенные годы. Эта самая одна из Вик была женщина эффектная и экстравагантная: яркая, рыжая, коротко стриглась, курила папиросы. И как-то раз они с мужем пошли в кино. Муж стоял в очереди за билетами, а Вика тем временем вышла на крыльцо покурить. Вдруг мимо проходит незнакомый дядечка и, поравнявшись с ней, заговорщическим полушёпотом произносит: «Десять». Вика удивилась, но виду не подала, стоит курит дальше. Дядька разворачивается и, проходя обратно, произносит: «Двадцать». «Сумасшедший, что ли», — думает Вика. Дядька снова идёт: «Тридцать». На четвёртый раз: «Сорок! Больше ты не стоишь!»
Оказалось, мужчине хотелось продажной любви (суммы я привела с потолка, не знаю, в какие точно годы это было, так что непонятно, сколько тогда чего стоило). Слегка ошибся адресом.
Вика, когда поняла, расхохоталась. А дядька обиженно: «А чего ты тогда стоишь тут, такая?!»

Иногда думаю об упущенных возможностях и не сложившихся судьбах. Вот назвали бы меня Викой, была бы весёлая рыжая женщина с беломориной в зубах. Стояла бы тут такая.)

link29 на борту|За бортом

"The Demons" (Театр им. Ленсовета, реж. Д. Хуснияров) [Nov. 6th, 2016|07:18 pm]
смотритель маяка
[Tags|, , , ]

Каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. Ладно, чтобы не перепевать классиков, начну с другого. Узнав, что в спектакле "The Demons" театра Ленсовета звучат песни "Дорз", причём не в записи, а в исполнении Сергея Перегудова, который мне очень понравился в "Драконе", я не смогла пройти мимо. Хотя не люблю каверы, в Петербурге их любить, кажется, невозможно: тут в каждом переходе поют Цоя, и так ужасно поют, что бедному Виктору Робертовичу, видимо, неспокойно лежится в гробу. Но ведь "Дорз" же, моя древняя любовь, это перевесило.

Режиссер спектакля Денис Хуснияров в интервью сказал, что выбирал музыку как эмоциональный эквивалент происходящего на сцене, чтоб всё в гармонии и единстве. На мой взгляд, вот этого как раз и не получилось. Музыка живёт отдельно, актёры и сюжет отдельно. Песни воспринимаются как музыкальные паузы между отдельными сценами. Но поёт Перегудов здорово и драйвово. Правда, с акцентом коренного жителя какого-нибудь районного центра Мухозасиженска, но это не слишком мешает. Всё равно в целом хорошо.

А теперь о несчастливых семьях и сюжете пьесы Ларса Нурена "Демоны". Начинается всё практически как в "Кто боится Вирджинии Вульф": не очень юная и порядком поднаторевшая в искусстве кошмарить друг друга семейная пара приглашает в гости другую пару, помоложе. А дальше, как водится, герои начинают разговор, и разверзаются четыре персональных ада. Одна жена хочет, чтобы муж видел в ней нежную подругу, надёжное плечо и т. п., и, очевидно, именно поэтому гнобит его почём зря и ведёт себя как по пособию "Как стать стервой", детей у неё не случилось, и она мстит мужу за это. У другой жены дети, наоборот, случились, но слишком рано, она была не готова к тому, что брак — это не отфотошопленная картинка из глянцевого журнала "Семейный очаг": правильная девочка-пионерка со звонким голосом и ясными глазками, наглухо раздавленная стирками, пелёнками и прочей бытовухой, она боится, что разучилась говорить по-человечески и может только сюсюкать и агукать, потому что проводит всё своё время с младенцами, а больше ей и поговорить-то не с кем. Один муж только что потерял маму, к которой был очень привязан, у него затянувшийся кризис среднего возраста, он занят постоянными самокопаниями в духе "кто я, где я, и что это вообще тут происходит". Другого мужа просто всё задолбало: измученная и потерявшая форму жена, пищащие дети, маршрут "кровать-работа-футбол-кровать", хочется какой-то совсем другой жизни, но другой не будет, он же вроде не сволочь, чтобы бросить семью, поэтому постоянно срывается на жену.

У каждого своя вселенная личной боли, откуда они не находят выхода. И никто из них никогда друг друга не услышит. Но старшая пара хотя бы хорошо освоила правила игры и научилась получать своеобразное удовлетворение от пикировок, жизнь как вечный спарринг. А у младшей совсем всё плохо, но, может быть, они тоже научатся.

Все четверо актёров играют прекрасно. Так что всем любителям психологии и анатомии брака рекомендую))



linkЗа бортом

Театральное, нужен совет [Oct. 30th, 2016|05:07 pm]
смотритель маяка
[Tags|, , , ]

Вопрос к петербургским друзьям-театралам: а что и где сейчас стоит посмотреть? А то я как-то за последние два года мало следила за премьерами, а сейчас снова хочу сориентироваться.)

Что я люблю:
- только драматический театр (оперу-балет не надо);
- пьесы зарубежных драматургов, Теннесси Уильямс, Олби, Макдонах, где все долго выясняют отношения, страдают и в большинстве случаев умирают:);
- авангардные постановки классики, то, что делали в Москве Бутусов с Райкиным и Мирзоев с Сухановым;
- многие постановки Молодёжного театра на Фонтанке, Ленсовета, Небольшого драматического театра и «Приюта комедианта», но и что-то новое всегда готова рассмотреть.

Чего не предлагать:
- комедии (а вот трагикомедии уже да);
- Островского и Чехова, ну и большинство современных отечественных драматургов как-то я не очень понимаю;
- классические костюмные постановки и вообще всякий правильный академический театр.

Самое любимое за последние лет 10: «Кто боится Вирджинии Вульф», «Трамвай «Желание»» и «Мой уникальный путь» (СПб., «Приют комедианта»), «Гамлет» (Мск, МХАТ), «Король Лир» (Мск, «Сатирикон»), «Калигула» и «Сирано де Бержерак» (Мск, Театр им. Вахтангова), «Фантазии Фарятьева» (СПб., Молодёжный театр на Фонтанке), «Август» и «Дракон» (СПб., Ленсовет), «Носороги» (СПб., «Мастерская»).

Посоветуйте что-нибудь, пожалуйста! Благодарна всем, кто откликнется.
link4 на борту|За бортом

Консуэло де Сент-Экзюпери "Воспоминания розы" [Oct. 26th, 2016|02:03 pm]
смотритель маяка
[Tags|, , , , , ]

Неоднократно слышала от разных людей, что они не читают биографии любимых писателей, художников, актёров и т. п., чтобы не разочаровываться. А то узнаешь о них что-нибудь неприятное, и уже не сможешь воспринимать их творчество с прежним градусом восторга. Так вот, этим людям мемуары жены Экзюпери лучше, пожалуй, не читать. Нет, никаких гадостей в отличие от Пекуровской, жены Довлатова, она не пишет. Наоборот, пишет с нежностью. Но Экзюпери в её мемуарах предстаёт очень живым, со своими недостатками, далёким от иконописного образа исключительно благородного героя. Эта книга интересна ещё и тем, что это взгляд на семейную жизнь из мира женщины, с этой точки зрения рекомендую её женатым мужчинам, познавательно.) Интересна книга и для вечных романтиков, как грустная поэма о великой любви.

Они непросто жили. Он большой ребёнок, щедрый и эгоистичный, капризный и великодушный. Жадный до жизни. Она — маленькая чужачка в незнакомой стране, хрупкая, с издёрганными нервами. Собственница, как большинство женщин, она хотела, чтобы он всегда был рядом, проводил вечера дома, был защитой и опорой. А ему были нужны безумства и подвиги, ночные полёты, все женщины сразу, всё небо, весь мир. Он был авантюрист, любитель приключений и конченный адреналинщик. Сразу было понятно, что добропорядочного, правильного, одомашненного мужа из него не выйдет.

Он безусловно был способен на поступки, думал о ней, заботился как мог. Когда в кафе кто-то посмеялся над Консуэло и её собачкой, Экзюпери встал и вынес наглеца на улицу вместе со стулом, он ведь был крупным и сильным мужчиной. Когда у неё развилось непонятное кожное заболевание и подозревали даже проказу, он планировал, как поедет с ней жить на остров-лепрозорий. Тоже по-детски немного заботился, но уж как мог.
Единственный его поступок, который трудно оправдать, это романы на стороне. Мне всегда наивно казалось, что если бы изменяющие хотя бы примерно представляли, какую чудовищную боль они причиняют своим мужьям и жёнам, они бы никогда так не делали. Наверное, у них плохо с воображением. Однако Консуэло его простила и продолжала любить, а я-то кто такая, чтобы судить и выносить приговоры.

Любовь — очень странная штука. У кого-то она угасает, натолкнувшись на кто сколько зарабатывает и очерёдность мытья посуды. А кто-то проносит свой огонёчек через такие испытания, которые вроде бы и пережить-то невозможно. Почему так? А кто ж его знает. Да и нужна она, эта любовь, людям для разного.

Ты добрый, ты умеешь указывать дорогу и вести за собой, поэтому я выбрала тебя. Выбрала, чтобы дарить свет и радость, которых у меня столько, что в собственном организме не умещается и нужно делиться. Самой мне много не нужно. Или нужно всё. Я для тебя, а ты для меня, так и идём рядом. Если ты споткнёшься, я подставлю плечо. Если замёрзнешь, я разведу огонь и согрею тебя. Если ты заблудишься, я поставлю на окно свечку, чтобы ты во тьме нашёл путь домой. Если ты уйдёшь навсегда, я буду ждать…

А теперь дадим слово самим Консуэло и Экзюпери:
«Он любил людей, но не терял времени на то, чтобы объяснять им это. Любовь была для него совершенно естественной вещью. Жить рядом с ним было трудно, потому что, уходя, он уносил всего себя целиком, словно его никогда и не было с вами. Но он умел и возвращаться точно так же — всем своим существом».

«А. де С.-Э.: Вежливо отошлите остальных, заплатите им за бензин, не знаю, ну по пять долларов на каждую.
К.: По доллару.
А. де С.-Э.: Не жадничайте, мы ведь скоро умрём, и от нас ничего не останется».

«Перед отъездом Тонио дрессировал нашего бульдога. Он выдувал мыльные пузыри, а собака хлопала их о белоснежные стены дома Греты Гарбо.
— Когда я вернусь, — говорил Тонио, — когда я увижу вас с бульдогом, он меня не узнает, но я не буду его за это наказывать. Я просто начну пускать мыльные пузыри, и он поймёт, что вернулся его хозяин».
link7 на борту|За бортом

navigation
[ viewing | most recent entries ]
[ go | earlier ]